Кризис управления

О значимости собственного станкостроения можно говорить долго. Страна, претендующая на суверенную и высокотехнологичную экономику, просто не вправе игнорировать эту сферу. Можно проектировать современные самолёты, корабли и автомобили, но без современных средств производства всё это так и останется на бумаге.

Обзор положения дел в России невозможен без технологической ностальгии. Советский Союз за несколько десятилетий превратился в сверхдержаву — в первую очередь за счёт грамотного управления, пусть в ряде случаев это и сопровождалось перенапряжением народных сил. Ничего сверхсложного в управленческих решениях советского руководства, по сути, не было. Ключевые отрасли народного хозяйства получали профильные министерства. Скажем, за автомобилизацию СССР отвечало Министерство автомобильной промышленности. Можно долго спорить о качестве и количестве выпущенных автомобилей (особенно легковых), но автопром существовал и был вполне суверенным. Сегодня же неуклюжие попытки создать «что-то российское» зачастую оборачиваются переклеиванием шильдиков на китайских машинах. Даже у исконно отечественного «АвтоВАЗа» значительна доля импортных комплектующих.

И это при том, что автомобильная промышленность не является для государства приоритетом. В Минпромторге за неё отвечает лишь скромный Департамент автомобильной промышленности и железнодорожного машиностроения. Отдельную управленческую команду выделить не удосужились — слепили автомобилистов с железнодорожниками. Схожая картина и в станкостроении. За стратегическую отрасль отвечает Департамент станкостроения и тяжелого машиностроения: у его директора — три заместителя и семь отделов в подчинении. Таковы реалии российской управленческой бюрократии.

Наличие профильного министерства, конечно, не гарантирует эффективной работы. Но сегодня очевидно: скромные департаменты не в состоянии вытянуть возложенные на отрасль стратегические задачи. С регрессом автомобилестроения ещё можно смириться — на стратегическую безопасность государства это влияет весьма опосредованно. Чего не скажешь об отставании в станкостроении. Не будет качественного производства средств производства — не будет высокотехнологичной экономики.

За последние годы в деле восстановления станкостроения сделано немало. Например, в 2024 году запущен национальный проект «Средства производства и автоматизация», рассчитанный на шесть лет. Структурно он складывается из четырёх федеральных проектов: развития станкоинструментальной промышленности; развития промышленной робототехники и автоматизации (наиболее активно освещаемый блок — до 2030 года под него анонсировано около 350 млрд рублей); развития производства литейного и термического оборудования (наименее заметный, но критически важный сегмент, без которого невозможно само изготовление компонентов для станков и роботов); и, наконец, блока науки и кадров, отвечающего за подготовку инженеров и рабочих.

Однако, учитывая темпы восстановления станкоинструментальной промышленности, о выполнении программы говорить не приходится. Немного статистики. В 2024 году 98,3% станков, приобретённых российскими заводами, — иностранного производства. Рынок станков с 2020 года вырос почти втрое (до 433 млрд рублей), но этот прирост почти целиком поглотил импорт, в первую очередь китайский. По факту российские станки покрывают лишь мизерную долю внутреннего спроса — около 2%; всё остальное — импорт. Говорить о технологической независимости пока не приходится: есть лишь точка отсчёта для долгого восстановления. В особенности это касается станков высокой точности и сложности. И здесь мы подходим к самому интересному — и одновременно печальному.

Гибель научной школы

Важнейшая составляющая любой отрасли — научная школа. Без высококвалифицированных кадров и экспериментальной базы не будет качественного роста. Снова вспомним СССР. К 1991 году только в Москве действовали семь отраслевых НИИ и четыре конструкторских бюро станкостроительного профиля, подведомственных Министерству станкостроительной и инструментальной промышленности СССР. Сегодня на плаву остался лишь Всероссийский научно-исследовательский инструментальный институт (ВНИИИнструмент), находящийся в периметре «Ростеха». Назвать его чисто станкостроительным нельзя: организация занимается оснасткой, режущим, шлифовальным и прочим инструментом. Правда, на сайте института упоминаются восемь разработанных станков, но лишь три из них появились после 2022 года. Судя по открытым данным, потенциала одного профильного института для отечественного станкостроения совершенно недостаточно.

Перспективными разработками могли бы заниматься сами станкостроительные предприятия, но не тут-то было. Российская промышленность тратит на НИОКР не более 1–1,5% выручки. Этого едва ли хватает на поддержание текущего технологического уровня, не говоря уж о перспективе. А значит, без отраслевого НИИ, финансируемого преимущественно из госбюджета, не обойтись — особенно когда требуется догонять и перегонять. Но такого института нет. Точнее, его уже нет. Речь об Экспериментальном научно-исследовательском институте металлорежущих станков (ЭНИМС), в состав которого входил, в частности, опытный завод «Станкоконструкция».

С 1933 года это был головной центр научно-технологического развития отрасли. Именно в ЭНИМС создали первые в мире агрегатные станки, разработали и внедрили в годы Великой Отечественной войны метод электроискровой (электроэрозионной) обработки металлов — революцию в мировой металлообработке. Позже здесь проектировали сложнейшие автоматические линии и первые отечественные станки с числовым программным управлением (ЧПУ), которые в 1960–70-е годы по характеристикам не уступали, а зачастую превосходили зарубежные аналоги.

ЭНИМС формировал архитектуру всей станкостроительной промышленности огромной страны: разрабатывал типажи оборудования, унифицировал узлы и детали, чем колоссально удешевлял серийное производство. Институт воспитал плеяду выдающихся инженеров, технологов и учёных, создав уникальную школу, где фундаментальная наука решала прикладные задачи высочайшего уровня сложности. В период расцвета СССР входил в тройку мировых лидеров по производству станков, экспортируя их в десятки стран, включая высокоразвитые капиталистические государства. Базой этого триумфа служил непрерывный интеллектуальный труд тысяч сотрудников ЭНИМСа, чья работа обеспечивала независимость оборонно-промышленного комплекса, авиастроения, космонавтики и тяжёлого машиностроения.

После распада Советского Союза в 1991 году Экспериментальный научно-исследовательский институт металлорежущих станков, несмотря на тектонические сдвиги в экономике, ещё более десяти лет продолжал профильную деятельность, связанную с проектированием заводов по выпуску токарного оборудования. В 1993 году институт подтвердил свою компетентность, получив аккредитацию испытательного центра в системе сертификации ГОСТ Р, а шесть лет спустя, в 1999 году, вышел и на европейский уровень, став аккредитованной лабораторией испытаний металлообрабатывающих станков.

К 2004 году ЭНИМС оставался на плаву: участвовал в реализации пяти федеральных программ и демонстрировал прибыльность. Однако фундамент этого относительного благополучия был подточен хаотичной приватизацией начала 1990-х годов. Главным катализатором физического уничтожения стало так называемое «проклятие локации». Огромный комплекс зданий ЭНИМСа и опытного завода «Станкоконструкция» исторически располагался в самом центре Москвы, на 5-м Донском проезде. В логике рентоориентированной экономики, стремительно сформировавшейся в России, стоимость земли и недвижимости в столице оказалась неизмеримо выше ценности любых научных разработок, патентов и уникального оборудования. Произошла классическая для эпохи первоначального накопления капитала подмена приоритетов: производственные и лабораторные корпуса стали рассматриваться исключительно как квадратные метры под аренду офисов, торговых площадей и складов.

Параллельно с этими драматическими событиями завершалась история соседнего предприятия — Московского станкостроительного завода имени Серго Орджоникидзе, в цехах которого к тому времени уже функционировал торговый дисконт-центр «Орджоникидзе 11», что красноречиво иллюстрировало судьбу целой отрасли.

К 2011 году масштаб катастрофы стал очевиден: по данным федеральной прессы, в России было полностью ликвидировано 42 станкостроительных предприятия. В этом скорбном списке фигурировали и московские заводы — легендарный «Красный пролетарий», завод имени Серго Орджоникидзе, «Фрезер», Московский завод координатно-расточных станков, а также сам ЭНИМС вместе с входившим в его структуру заводом «Станкоконструкция». Последние признаки научно-производственной жизни института относятся к 2012 году: ещё теплилась аспирантура, насчитывавшая шесть человек, но о полноценной профильной работе речи уже не шло. К 2024 году акционерное общество «ЭНИМС» формально сохранилось в государственном реестре юридических лиц, однако некогда главный корпус института превратился в бизнес-центр — символ окончательного перехода от индустриальной науки к коммерческой аренде.

Самой же невосполнимой утратой стала потеря человеческого капитала. Учёные и конструкторы высочайшего класса, выброшенные на улицу или получавшие нищенскую зарплату с многомесячными задержками, были вынуждены уходить в челночную торговлю, эмигрировать (где их знания оказались крайне востребованными) либо переходить в непрофильные коммерческие структуры.

Функционал сохранившихся осколков института сведён к минимуму: участие в разработке и актуализации немногочисленных ГОСТов (например, в области безопасности металлообрабатывающего оборудования), локальные экспертизы, точечные инжиниринговые услуги. О возрождении полномасштабных экспериментальных работ, сопоставимых с советским периодом, не идёт и речи — физическая база (опытные производства, литейные цеха, специализированные лаборатории) безвозвратно утрачена и застроена коммерческой недвижимостью.


«Гипростанок» в Сызране

Пример ЭНИМСа не единственный. Аналогичным образом приказал долго жить институт «Гипростанок», играющий в свое время важную роль в проектировании станкостроительных заводов. Единственная хорошая новость – в живых остался головной ВУЗ отрасли – Московский государственный технологический университет «СТАНКИН». То есть кадры для отрасли пока есть где готовить. К чему всё вышесказанное? К тому, что современная модель управления критическими отраслями промышленности очевидно сбоит. Похоже, настало время обратиться к опыту Советского Союза и возродить профильные НИИ. Не факт, что получится быстро, но стоит хотя бы попробовать. Иначе отставание от мировых лидеров не просто не сократится, а станет критическим.