Мнение Алексея Черняева
На фоне драматических событий на Ближнем Востоке и приближающихся промежуточных выборов в Конгресс США международная арена превращается в поле жёсткой политической борьбы.
Недавний саммит НАТО в Анкаре стал яркой иллюстрацией этой турбулентности: словесные атаки на союзников соседствовали с неожиданными заявлениями о поддержке Украины. В центре этих противоречий, как всегда, оказался Дональд Трамп, чья внешняя политика, кажется, в очередной раз претерпевает значительные изменения.
Одной из главных интриг саммита стало заявление Трампа о готовности разрешить Украине самостоятельно производить ракеты для систем Patriot. Это решение, которое Киев добивался долгое время, выглядит как серьезный шаг вперед в укреплении украинской обороны, особенно на фоне массированных российских атак и критической нехватки перехватчиков.
Однако очевидно, что путь от политического заявления до запуска производства в условиях военного времени будет долгим и сложным. Тем не менее, этот жест, наряду с новыми обязательствами НАТО по выделению 80 миллиардов долларов на военную помощь, демонстрирует, что поддержка Украины со стороны Запада не просто сохраняется, но и, возможно, переходит на новый уровень.
За этой, казалось бы, проукраинской позицией прослеживается сложная политическая игра. Источники связывают сдвиг в риторике Трампа с его серьезными проблемами на другом фронте — в Иране. Недавно подписанный меморандум о взаимопонимании между США и Ираном фактически рухнул, переговоры зашли в тупик, а военные действия возобновились с новой силой.
Этот «провал» на Ближнем Востоке, как считают аналитики, может побуждать президента искать быстрых и легких внешнеполитических побед на украинском направлении, чтобы хоть как-то улучшить свои электоральные позиции перед ноябрьскими выборами . По сути, Украина может стать для Трампа «запасным аэродромом» для демонстрации успеха.
Насколько эти перемены стратегически обоснованы, а насколько тактически – большой вопрос. Эти и другие вопросы «Антфиашист» обсудил в интервью с политологом-американистом, кандидатом политических наук Алексеем Черняевым, который проанализировал текущую динамику и возможные сценарии развития событий.
— Алексей, в ходе саммита НАТО Дональд Трамп заявил, что за последние недели в урегулировании украинского конфликта достигнут «значительный прогресс». Как изменилась его позиция по Украине за последнее время?
— В преддверие предстоящих в ноябре текущего года промежуточных выборов в Конгресс США Трамп ищет быстрых успехов, которые могли бы усилить электоральные позиции Республиканской партии.
Одним из таких главных направлений ему кажется возможное урегулирование войны на Украине – не столь важно, на каких именно условиях. Под влиянием массированной медийной и лоббистской кампании на Западе по пиару успешных украинских ударов по российским тылам Трамп теперь склоняется к тому, чтобы достичь прекращения огня именно с помощью усиления давления на Россию.
Ему представляется, что позиции Украины стали сильнее, а позиции России слабее, поэтому перспективнее добиваться уступок от России.
— Здесь важно рассмотреть тот факт, что ставка Украины делается на внутреннюю дестабилизацию в России. Яркий пример — заявления Киева о 40 днях по «принуждению России к миру». Насколько можно говорить, что своими действиями (а вместе с тем и бездействием) и заявлениями Трамп выступает на стороне Киева?
— Безусловно, сейчас администрация Трампа активно выступает на стороне Киева. Она отказалась выполнять те договоренности, которые были год назад достигнуты по ее же инициативе на встрече в Анкоридже, и пытается навязать России в том или ином формате скорейшее прекращение огня без дополнительных условий по линии боевого соприкосновения.
Американская сторона продолжает предоставление ВСУ разведданных, используемых для нанесения ударов по российским военным и гражданским объектам. На данный момент единственное значимое отличие от периода президентства Байдена то, что Трамп резко сократил собственно американское финансирование Украины, принуждая европейцев больше тратить на эти цели.
— Что в таком случае изменилось во взаимоотношениях России и США? Если посмотреть, то с момента встречи на Аляске, развить что-то из намеченного слабо удалось, но Украина же улучшила свои возможности на фронте. Почему больше нет контактов по линии спецпредставителей США и РФ?
— Взаимоотношения России и США за прошедший год значительно ухудшились. В Москве убедились, что Трамп не способен выполнить собственные обещания и обязательства и, наоборот, готов их дезавуировать под давлением проукраинских сил на Западе.
В Вашингтоне же усиливается мнение, что Россию можно принудить к прекращению огня по ЛБС за счет наращивания ударов по российским тылам.
Повестка переговоров Анкоридже на данный момент исчерпана, и поэтому отсутствие дальнейших контактов между спецпредставителями президентов США и РФ вполне логично.
— Почему Трамп скорректировал свою политику по отношению к России? Насколько это связано непосредственно с ситуацией на фронте (или она в данном смысле — вторична)? Можно ли говорить, что Трамп отвернулся от России и мы возвращаемся к ситуации до момента его возвращения в Белый дом?
— В первую очередь, Трамп столкнулся с колоссальным сопротивлением условного проукраинского блока на коллективном Западе, включающем в себя власти европейских стран и, пожалуй, большую часть американского политического класса.
Участники этого блока настойчиво убеждали и убеждают Трампа поверить в то, что «Украина выстоит» и ее надо поддерживать далее. В их пользу говорит отсутствие у ВС РФ громких успехов «на земле» на протяжении почти полугода и красочная, до крайности распиаренная на Западе украинская кампания по нанесению ударов дронами по тылам РФ.
Наконец, на фоне провала в войне с Ираном Трампу необходимы быстрые внешнеполитические успехи перед выборами в Конгресс. В этих условиях Трамп и его окружение отказались от попыток найти компромисс с Россией, хотя возврата к периоду президентства Байдена все же не произошло.
Администрация Трампа все же не ставит перед собой задачи нанесения России стратегического поражения и возможной «смены режима» в нашей стране, а также не готова предоставлять Киеву вновь десятки миллиардов долларов американских бюджетных средств.
— Говоря о Трампе, нельзя не спросить о том, что сейчас происходит в Иране в военном и дипломатическом смыслах? Как развивается ситуация именно для Трампа и насколько этот вопрос вынудил его прекратить диалог с Россией?
— Мирное соглашение, заключенное с Ираном, является тяжелым поражением США, и потому Трамп пытается явочным порядком изменить в свою пользу те или иные его условия (связанные, прежде всего, с проходом кораблей через Ормузский пролив).
В свою очередь, Иран демонстрирует готовность силой отвечать на попытки ползучей ревизии соглашения. Для Трампа эта ситуация является своего рода политическим болотом, из которого он вряд ли сможет в ближайшие месяцы удачно выбраться.
Незаконченное толком противостояние с Ираном – важнейший фактор ослабления Трампа как внутри США, так и на международной арене. Новые вспышки обострения вокруг Ирана, болезненные для Трампа, будут побуждать его искать легких успехов на Украине путем навязывания России невыгодных для нее условий прекращения огня.
— Если смотреть на сегодняшний день, насколько можно политику Трампа называть успешной с учетом того, что происходит на Ближнем Востоке, критики, которая исходит от его вчерашних союзников (Карлсон, Габбард и т.д.)? Какие возможности эта ситуация открывает для его оппонентов демократов и европейской либеральной тусовки?
— Политика Трампа на Ближнем Востоке стала колоссальным провалом для США. Она ослабила позиции США в ключевом регионе планеты и показала их слабость.
Одновременно эта политика вызывает растущее внутриполитическое напряжение в Америке. Речь здесь не столько о критиках из числа вчерашних союзников Трампа вроде Такера Карлсона (политическое значение которых довольно ограничено), сколько о нарастающей двухпартийной полемике вокруг роли израильского лобби в определении внешней политики США.
На этом фоне демократы рассчитывают выиграть промежуточные выборы в Конгресс за счет непопулярности войны с Ираном и вызванного ею роста цен на бензин у рядовых американских избирателей.
Европейские либеральные правительства же надеются, что в сложившейся ситуации им удастся побудить администрацию Белого дома уделять больше внимания поддержке Украины и противостоянию с Россией.
— Как весь этот комплекс вопросов может сказаться на осенних выборах в конгресс?
— На данный момент можно предсказать победу Демократической партии США на ноябрьских промежуточных выборах в Конгресс, вопрос лишь в ее масштабах – например, возьмут ли демократы под контроль только одну палату или обе.
Если поражение республиканцев будет по-настоящему крупным, то Трамп превратится с этого момента в «хромую утку» и может даже встать вопрос о его досрочной отставке под угрозой импичмента в Конгрессе.
В любом случае, с ноября открывается своего рода «гонка за премничество».
— Насколько можно говорить, что неудачи Трампа вынуждают его идти на компромиссы, которые еще год назад он даже не стал бы рассматривать? В особенности интересует снова-таки украинский конфликт. Можно ли говорить, что сговорчивость Трампа по украинскому направлению является каким-то разменом? И что это, в конечном итоге, значит для нас?
— Политическое ослабление Трампа, конечно, вынуждает его заключать различные компромиссы, которые изначально не входили в его замыслы.
Проукраинский поворот президента в последние месяцы явно связан с тем, что ему необходима поддержка «ястребов» и неоконов внутри страны на фоне падения его личной популярности и поддержка европейских стран на мировой арене перед лицом тлеющего конфликта с Ираном. Ценой за это становится сдвиг к проукраинскому курсу и фактический отказ Трампа от «духа Анкориджа».
Для России эта ситуация означает, что можно попрощаться с надеждами завершить СВО через заключение приемлемых договоренностей с Трампом.
Действующий президент США во многом растратил свой политический капитал из-за провала в Иране, поэтому России волей-неволей нужна новая стратегия достижения своих целей, не завязанная на фигуру Трампа в качестве ключевого фактора. России следует готовиться к ведению внешней политики в посттрампистскую эпоху.
Нет Комментариев