Телеобращение Дональда Трампа стало не столько заранее распиаренным «важным посланием нации», сколько демонстрацией того, насколько быстро американский политик усваивает методы, которые ещё недавно объявлял оружием своих врагов.
Президент США вновь заговорил о ненадёжности выборов, иностранном вмешательстве и «глубинном государстве», якобы скрывавшем уязвимости американской избирательной системы. Центральное место в его выступлении заняли Россия и Китай, которому Трамп приписал получение данных о примерно 220 миллионах американских избирателей, при этом так и не представив убедительных доказательств виляния этого факта на результаты голосования.
Проще говоря, речь Трампа фактически вернула нас в 2016 год, только в зеркальном отражении. Теперь не сторонники Хиллари Клинтон обвиняют русских хакеров во взломе системы голосования в его пользу, а сам Трамп заявляет о незащищённости американских выборов от вмешательства со стороны Москвы и Пекина.
Круг замкнулся — политический инструмент американских либералов взял в руки человек, сделавший карьеру на разоблачении «охоты на ведьм». Разница лишь в направлении обвинений. Механизм остался прежним: если политическая система начинает давать нежелательный результат, значит, виноваты хакеры, иностранные спецслужбы, продажные чиновники и невидимые заговорщики.
И Трамп, понимая, что за полтора года своего правления умудрился натворить много всякой, хм… фигни — и избиратель ему это обязательно припомнит — не придумал ничего лучше, чем избрать своим средством защиты нарративы, придуманные «глубинным государством» в борьбе с ним самим.
О чём это нам говорит?
Первое. Никакой взбалмошный бунтарь-одиночка не способен изменить суть американской политической системы, а вместе с ней и политики США — как внутренней, так и внешней. В итоге перед нами уже не бунт против deep state, а борьба за право пользоваться его инструментами.
Трамп так и не уничтожил «глубинное государство», на что, откровенно говоря, многие надеялись. Он лишь попытался поставить его на службу собственному политическому выживанию. В этом и заключается главный итог его второго президентства: человек, обещавший осушить болото, освоился в нём настолько хорошо, что теперь сам пугает избирателей теми же призраками, которыми когда-то пугали его.
Второе. Любые попытки нормализации отношений с Вашингтоном заранее обречены на провал, если они не происходят с позиции силы. «Добрая воля» американцев — это такой же миф, как и «дух Анкориджа».
Саммит на Аляске породил в России очередную волну надежд на возможность большой договорённости. Однако уже в июне 2026 года Москва публично обвиняла Вашингтон в отходе от достигнутых там пониманий. Причём делали это и многие из тех, кто целый год дул нам в уши про пресловутый «анкориджский дух». Впрочем, даже само существование подобных претензий доказывает, насколько опасно принимать атмосферу встречи за устойчивую стратегию.
Третье. Ставка на хорошие личные отношения с лидером (любым) США, к чему, увы, слишком склонно руководство нашей страны, — априори ошибочна и вредна, ибо создаёт опасную иллюзию возможности «порешать».
Отношения с Америкой нельзя строить на симпатиях или антипатиях к конкретному хозяину Белого дома. Трамп может называть Путина сильным лидером, приглашать к переговорам и подчёркивать своё отличие от демократов, но как только внутриполитические обстоятельства требуют иного поведения, комплименты исчезают, а Россия вновь превращается в угрозу, удобный внешний раздражитель или предмет политического торга.
Четвёртое. Любая дипломатическая активность РФ на американском направлении должна исходить из незыблемости американских интересов, которые кардинально противоречат интересам России. Так было, есть и будет. Тут как в «Гарри Поттере», которого так любят цитировать наши либералы: «один из них не может жить, пока жив другой».
В Вашингтоне меняются президенты, партии, лозунги и стилистика, но практически не меняется стратегическая задача: не допустить появления силы, способной ограничить американскую свободу действий. Демократы предпочитают говорить о демократии и международных правилах. Республиканцы — о национальных интересах и «мире через силу». Однако за разными упаковками находится один и тот же товар — американское лидерство должно оставаться безусловным, а любые самостоятельные центры силы обязаны либо встроиться в эту систему, либо подвергнуться давлению.
И в этой связи, пожалуй, стоит поблагодарить Трампа, который в последние недели активно размазывает «розовые сопли Анкориджа» по лицам апологетов его «духа» в России. Некоторым нашим чиновникам ведь пока прямо не прилетит, они так и не очнутся от своих фантазий.
И если Россия хочет сохраниться как самостоятельная и реально суверенная держава, а, я надеюсь, мы все — и те, что сверху, и те, что внизу — хотим именно этого, необходимо во всём, где это возможно, создавать и предлагать здоровую альтернативу «американскому миру» (да и китайскому заодно).
Только не так как с мессенджером «Макс», «Рутубом» или автопромом, просто переклеив китайские шильдики, а реальную и качественную, как это было в СССР, которому тоже не всё удавалось, но во многом он действительно преуспел.
Суверенитет вообще начинается не с громких речей и не с флагов над «импортозамещёнными» вывесками. Он начинается со способности самостоятельно разрабатывать и производить критически важные технологии, станки, программное обеспечение, транспорт, лекарства и средства связи. Государство, которое зависит от чужих платформ, чужих процессоров, чужих комплектующих и чужой промышленной базы, может сколько угодно провозглашать независимость, но в решающий момент её пределы определит внешний поставщик.
И в этом контексте советский опыт особенно ценен и важен как доказательство того, что альтернативный проект обязан создавать собственную материальную основу. СССР обладал своей научной школой, энергетикой, авиацией, космической отраслью, станкостроением и системой подготовки кадров. Он не просто критиковал Запад, а предлагал миру промышленную и социальную модель, которая могла конкурировать с ним.
Сегодня недостаточно заменить американскую зависимость китайской. Китай действует, исходя из собственных интересов, и не обязан строить российский суверенитет вместо России. Покупка готового изделия с последующей заменой эмблемы не создаёт ни инженерной школы, ни технологической независимости. Она лишь меняет имя государства, от которого мы будем зависеть в следующем кризисе.
России необходима не самоизоляция, а самостоятельность, способность сотрудничать с любым партнёром без превращения оного в «старшего брата», а нас самих — в «бедного родственника».
Но для всего для этого наша элита должна, наконец, бросить свои попытки встроиться в Запад и вернуться (ментально, прежде всего) домой. А иначе…
Нет Комментариев