8 марта – единственный советский праздник, который не только сохранился, но расширил свой ареал, поскольку совпадает с глобальной повесткой в пункте феминизма. Его, например, стали на государственном уровне отмечать в Германии. А в этом году с 8 марта впервые поздравлял женщин целый папа римский.

Причем папа Лев XIV сделал акцент именно на «правах женщин» и на борьбе против пресловутого «насилия в семье», фактически намекая на то, что традиционная семья – самое опасное место для женщин. При этом Лев XIV регулярно принимает в своем дворце и благословляет «секс-работниц» в виде «трансженщин», не заявляя об опасности и греховности их образа жизни для тела и души.

Как обычно в последние годы, точку в этом празднике поставили в Киеве, давно ставшем всемирным полигоном по внедрению темных гадостей. Впервые в истории Киево-Печерской лавры женщин с 8 марта поздравляли лица, одетые в одежду архиереев. В лавре, увы, стали хозяйничать раскольники ПЦУ, и «митрополит» Сергей Думенко раздавал женщинам цветы. Без сомнения, он делал это по приказу властей, ибо это – государственная конфессия.

А вообще там на уровне государства фактически призвали вернуться к истокам идеологии Клары Цеткин и Розы Люксембург. Национальная полиция, например, сняла краноречивый ролик, где было сказано, что это – не праздник семейных берегинь, не день весны и женственности, а это день «борьбы женщин за свои права».

Вот редкий случай, когда наши враги сказали правду. А у нас в России многие продолжают думать, что это праздник весны и женственности, не думая о том, кто его создал и для чего. Так же точно большинство американцев, празднуя хеллоуин, видят в нем только безобидный карнавал с масками.

Но Антон Лавей, основатель «церкви Сатаны», в свое время заявлял об этом прямо и без обиняков: «Я рад, что родители христиан позволили своим детям поклоняться дьяволу хотя бы одну ночь в году. Добро пожаловать в Хэллоуин». То же самое касается дня блуда “святого Валентина”, который и у нас некоторые празднуют без задней мысли. Но празднуя любой праздник, человек вольно, или невольно прилепляется к тому смыслу, который был заложен при его основании.