LeO 451 из GB I/12. весна-лето 1940 года

Итак, летом 1939 года первые LeO 451 наконец-то начали поступать на вооружение. Три LeO 451 приняли участие в воздушном празднике в Брюсселе-Эвре 9 июля 1939 года, а восемь машин пролетели несколькими днями позже над Парижем во время празднования Дня Бастилии, хотя к тому времени только два (№ 7 — 29-го и № 3 — 31-го июля) были официально приняты ВВС Франции. В начале августа в Реймском центре испытаний военных самолетов было создано испытательное звено с пятью 451-ми и экипажами из GB I/31, оснащенной Bloch 200 и базирующейся в Туре. Как было уже сказано, к 3 сентября, т. е. началу Второй мировой войны, ВВС Франции приняли только десять LeO 451 (№ № 3–10, 12 и 15), хотя сборочный завод поставил 22 машины.

С самого начала Странной войны LeO 451 группа GB I/31, имея на вооpужении 5 LeO 451 и 8 Bloch 200 (обычно бомбардировочные группы имели от 13 до 15 самолетов), совершала вылеты на стратегическую разведку и понесла первую боевую потерю 6-го октября: LeO 451 № 6 был поврежден двумя Bf.109 и добит зенитным огнем. Стало понятно, что даже современный бомбардировщик без истребительного прикрытия не может вести разведку в глубине вражеской территории. А прикрывать было нечем — основной истребитель MS 406 по скорости даже немного уступал LeO 451.

Впрочем, до начала настоящей войны, т. е. 10 мая 1940 г., основные потери приходились на аварии и катастрофы. Один из французских блогеров насчитал их 20, видимо, часть из них закончились благополучно, т. е. без погибших и с возможностью восстановления. Но не менее 9 машин были потеряны безвозвратно (№№ 1, 4, 7, 17, 32, 62, 96, 98, 111), еще как минимум одна машина (№ 111) была потеряна во время передачи в CRAS. Если учесть, что до 10 мая было произведено 222 самолета, а на вооружении находилось только 94 (вероятно, с вычетом битых самолетов), то статистика удручающая.

Почти во всех случаях аварии и катастрофы происходили во время взлета или посадки. Главный инженер летно-испытательного центра Луи Бонте вспоминал: «Было обнаружено, что самолет несколько неустойчив в продольном направлении на очень низких скоростях. Однако, поскольку его устойчивость и демпфирование во всех других условиях полета были почти идеальными, было решено закрыть глаза на этот недостаток». Более того, этот недостаток усугубили использованием слишком маленьких хвостовых шайб, на взлете и посадке находящихся в зонах турбулентности от шасси и их створок. В результате при малейшем дисбалансе — секундном провале мощности одного из двигателей или порыва бокового ветра — прямолинейное движение превращалось в непредсказуемое криволинейное. В этом случае самолет мог крениться, законцовки могли касаться земли, и это иногда заканчивалось посадкой на брюхо и возгоранием или, еще хуже, переворотом на спину.

Вот одна из оценок самолета:

Взлет Lioré 45 всегда был сложным, самолет имел тенденцию резко крениться влево или вправо. Когда пилот не мог удержать его на прямой, шасси часто поддавалось боковой тяге веса самолета; самолет заканчивал траекторию на брюхе и почти каждый раз загорался. Поэтому экипаж всегда чувствовал легкое напряжение, пока скорость не становилась достаточной для того, чтобы пилот мог управлять своим самолетом.

По словам Гийома де Фонтанжа, который научился летать на этом самолете весной 1940 года и стал на нем инструктором, LeO 45 был сложен на взлете, еще сложнее на посадке, но «в воздухе это был замечательный самолет, безупречный и хорошо вооруженный» (правда, с последним строевые летчики были не согласны, об этом ниже). Но в целом все источники согласны, что, набрав скорость и высоту, самолет становился маневренным и легкоуправляемым:

В полете самолет был превосходен. Его мощное демпфирование позволяло легко летать по приборам, даже в кучево-дождевых облаках и условиях обледенения. Управляемость была хорошей. На пустом самолете Анри Штакенбург (летчик-испытатель SNCASE) выполнил петли и бочки.

Но все-таки, сперва требовалось безопасно взлететь и приземлиться.

Лишь в марте 1940 года летчик-испытатель и инженер Жак Лекарм разработал новую процедуру взлета. До войны Лекарм работал в CEMA и участвовал в создании будущего LeO 45, а затем, как капитан запаса, был призван и служил в GB I/12. Суть метода заключалась в том, что хвостовое колесо не отрывалось от земли до скорости 90 км/час, после чего летчик должен был быстро отжать ручку газа от себя (во французской авиации управление ручкой газа было «не как у людей» — чтобы увеличить мощность двигателя, пилот должен был тянуть рычаг управления двигателем на себя и наоборот), чтобы поднять заднюю часть самолета над зоной турбулентности от винтов. После этого самолет мог безопасно достичь взлетной скорости. С внедрением этого метода, а он сильно отличался от предыдущего и его еще надо было освоить, количество происшествий на взлете действительно уменьшилось. Более радикальное решение, т. е. хвостовые шайбы увеличенной площади, удалось внедрить только после капитуляции. Кстати, запрос об их установке немецкая администрация удовлетворила мгновенно.

К 10 мая лишь 3 бомбардировочные группы (GB I/12, II/12 и I/31) были перевооружены на LeO 451 полностью, а группы GB I/11, II/11, I/23, II/23 и II/31 использовали их одновременно с устаревшими MB 210. Для самолетов LeO 451 война началась 11 мая, а закончилась 24 июня, хотя еще с середины июня началась подготовка к перегону в Северную Африку всех самолетов, обладающих необходимой дальностью полета, в том числе, конечно, LeO.


Еще несколько боковых проекций серийных самолетов

Как воевали самые современные французские бомбардировщики? Если в двух словах, то не слишком удачно. Для национального проекта, каким была программа LeO 451, результаты были более чем посредственными. Сначала процитирую статью Пьера-Ива Эннена «Le Léo 45, réussite ou chemin de croix de l’aviation française?» («Лео 45»: успех или крестный путь для французской авиации?):

Из 365 самолетов LeO 45, приобретенных ВВС Франции до перемирия, включая 65 в июне, 135 были потеряны: 45 сбиты в бою, 72 уничтожены бомбардировками или преднамеренными действиями, и 18 потеряны в результате аварий при переброске, что привело к гибели 119 членов экипажа, 30 из которых погибли в результате аварий. Хотя общие потери не превысили объем производства за этот период активных операций, они более чем вдвое превышали количество самолетов, находившихся на вооружении 10 мая. Хотя полные данные отсутствуют, процент потерь самолетов в бою можно оценить в 10% от количества совершенных вылетов.

Основной пользователь, 6-й группемент, состоящий из 4 бомбардировочных групп (GB I/12, GB II/12, GB I/31 и GB II/31) и насчитывающий от 25 до 50 действующих самолетов, совершил 400 вылетов и сбросил 320 тонн бомб. Согласно отчету ее командира, полковника Лефора, она потеряла 35 сбитых самолетов и 40 уничтоженных в результате действий противника (поврежденных без возможности восстановления в полете или на земле), 21 погибшего и 64 пропавших без вести, «большинство из которых впоследствии были объявлены погибшими», а также 16 погибших в результате несчастных случаев в период переподготовки. Другой источник упоминает 314 взлетов, из которых 216 достигли своих целей, что привело к потере 64 самолетов, 29 из которых не вернулись с миссий.

Возможно, больше, чем высокий уровень потерь, как в людях, так и в самолетах, бросаются в глаза скудные результаты: 320 тонн бомб для группемент 6, максимум, возможно, 450 для всех подразделений, участвовавших в операции LeO 451, или на 10% меньше, чем тоннаж, который Люфтваффе сбросит четыре месяца спустя за одну ночь на Ковентри. Это очень мало для самолета, который мобилизовал самые большие усилия французской авиационной промышленности.

Собственно, что результаты были невпечатляющие, никто и не спорил, вопрос состоял в том, кто был в этом виноват. Уже упоминавшийся Жак Лекарм возлагает всю вину на французское авиационное командование: «К сожалению, охваченное паникой высшее командование использовало его вопреки здравому смыслу, сводя на нет его огромные преимущества и многократно увеличивая потери… Атаки на слишком малой высоте, без истребительного сопровождения, запоздалые и неподходящие приказы о начале боя, плохо проведенная подготовка экипажа, неисправная связь».

Всё это чистая правда: атаки тактических целей, таких как колонны техники и переправы, в основном производились с малых высот, порядка 500 метров — идеальной высоты для немецких 20-мм пушек, прохождение команд по инстанциям было слишком долгим, со связью были постоянные проблемы. И да, примерно с начала июня полеты без истребительного сопровождения стали нормой, хотя первые несколько дней отсутствие сопровождения могло быть легальной причиной откосить от боевого вылета.

Но это не вся правда. Цитирую книгу Кюни-Данеля:

Группементу 6 было приказано стоять наготове, но он не вступал в бой до следующего дня, 11 мая. В тот день, в 11:00, восемь самолетов из GB 1/12-го и четыре из GB II/12-го, загруженные 10 и 100-килограммовыми бомбами, взлетели, чтобы атаковать на высоте 800 м вражеские колонны, вторгавшиеся в бельгийский Лимбург в направлении Тонгерена через два моста, которые остались нетронутыми через Альберт-канал, недалеко от Маастрихта. Отсутствие связи с истребителями, чьи патрули прикрытия должны были присоединиться к экспедиции над Мобеж-Элесмес, означало, что LeO было приказано повернуть назад во время полета над Камбре. Около 5:00 вечера второй вылет к той же цели поднял в воздух шесть LeO 451 из GB I/12 (№№ 14, 25, 41, 54, 60, 63) и семь из GB II/12 (№№ 37, 40, 43, 44, 45, 46, 70), которые были прикрыты в Виллер-ле-Гизе 18 истребителями MS 406 из GC II/6 и III/3. LeO 451 №70 из GB II/12 почти сразу вернулся на аэродром, поскольку его бортовой телефон вышел из строя.

Раз я процитировал о первом дне войны для LeO 451, то имеет смысл процитировать и о последнем:

24 июня был самым последним днём операций Французской кампании. Во второй половине дня было запрошено одиннадцать вылетов из GB I/12 и GB II/12. Пять самолётов LeO из первого должны были атаковать колонну грузовиков на дороге из Романа в Муаранс. Фактически, похоже, вмешаться смогли только два самолёта: № 53 (лейтенант Делатр), который атаковал этот объект, и № 402 (к-н Лекарм), который атаковал мост в Кюло.

Между ними были описания, наподобие этого:

Днем 18-го (мая) два самолета из GB 1/12-го присоединились к семи из GB II/12-го, чтобы бомбить сосредоточения в районе Гюиза, Ландреси, Фюмуа, Сен-Кантена и Авена. Десять самолетов LeO 451 из GB II/12 были запланированы для вылета, но механические проблемы не позволили № 38 покинуть взлетно-посадочную полосу (вибрация двигателя) и вынудили № 112 (шасси не убрано) и № 152 (отказ бортового телефона и отсутствие гидравлического давления в пушечной установке) повернуть назад. Не найдя прикрытия истребителей, которые могли бы сопроводить их к цели, эти самолеты GB II/12 вернулись со своими бомбами…

Только группы GB I/12 и GB II/12 были развернуты 30 мая. Пять самолетов из GB I/12 вылетели в 6:30 утра, чтобы бомбить мосты через Сомму и канал в Абвиле. Облачность ниже 100 метров вынудила их повернуть обратно 20 минут спустя. Вылетев снова в 5:30 вечера, четыре из них смогли выполнить свою миссию, несмотря на активный зенитный огонь, поразивший № 53 капитана Рисса. Из трех LeO из GB II/12, которые должны были присоединиться к ним, утечки газа из пневмосистемы вынудили № 151 остаться на земле, а № 92 отдохнуть из-за проблем с винтами и пушкой.

Вторая фаза битвы за Францию ​​началась на рассвете 5 июня.

Противник атаковал крупными силами по всей линии фронта, и французы отчаянно сопротивлялись, понимая, что у них больше нет необходимых резервов для закрытия возможных прорывов. Накануне катастрофы группемент 6 был вновь введен в бой в качестве настоящей штурмовой силы, пытаясь остановить натиск танков. Утром 6 июня её общая численность составляла 58 LeO 451, из которых только 21 считался «готовым к бою».

Днём была начата совместная вылазка четырёх групп на критически важный участок Шольн, Прессуар и Лион-ан-Сантер. Участившиеся неисправности техники значительно снизили её влияние на операции. В GB I/12 четыре самолёта находились в состоянии боевой готовности, а пятый – в качестве возможной замены. Два из них, включая подкрепление, смогли вылететь по отдельности, но радиосообщение приказало им вернуться в Монбар. Только два из пяти LeO, которые должен был развернуть GB I/31, взлетели нормально. Третий совершил всего один круг и сразу же приземлился после отказа двигателя.

Шквал немецких истребителей поджидал LeO № 202 и № 286, когда они пересекали линию фронта около Руа. № 202 сбросил бомбы, и оба приземлились в Нанжи. Любопытно, что частота отказов была ниже для двух других групп: один отказ на каждые пять взлетов в GB II/12 (низкое давление масла) и один отказ на каждые семь вылетов в GB II/31. После воздушного боя с «Мессершмиттами» LeO № 271 из II/31 разбился с отказом одного двигателя, а радист Годри был ранен пулей.

Десять Messerschmitt 109 и пять двухмоторных Messerschmitt 110 бросились атаковать четыре LeO из II/12, как только они появились на линии. Только экипаж старшего лейтенанта Депретта, пилота № 49, смог беспорядочно бомбить цель. Он также был единственным, кто добрался до Таво после ожесточенного боя, в котором он одержал победу над «Мессершмиттом 109». Два других вражеских истребителя, вероятно, были сбиты другими экипажами, прежде чем рухнули на землю.

Думаю, что этого цитирования более чем достаточно. В большинстве случаев идет постоянное перечисление — частые поломки, в основном двигателей, винтов, шасси, гидравлической и пневмосистем, долгий ремонт, все уменьшающееся количество истребителей сопровождения. При этом подавляющее количество боевых вылетов — на малой высоте по тактическим целям. Атаки аэродромов или стационарных сооружений вроде завода BMW недалеко от Мюнхена — очень редкое исключение.

В результате оказалось, что в той войне, которую пришлось вести LeO 451, гордость французского авиастроения значительно уступает довольно заурядному американскому самолету Glenn-Martin 167F, который, вообще-то говоря, первоначально планировали использовать как разведчик. Во всех справочниках о последнем можно найти следующую цитату:

«Гленны» (неофициальное прозвище, данное французскими военными) были быстро отправлены на материковую Францию для участия в боевых действиях на фронте, где они показали себя превосходно, продемонстрировав достаточную скорость и отличную маневренность для самолета своего класса. Иногда им удавалось избегать вражеских истребителей. Кроме того, в 400 вылетах против немцев они понесли потери всего в 4%, что значительно лучше, чем 16%, понесенные самолетами LeO 451 и их экипажами над теми же целями.


Glenn-Martin 167F

При более углубленном изучении появляются некоторые поправки, но суть остается прежней. Действительно, «Гленны», которых ВВС Франции успели получить всего 140-150 машин (еще 40-50 так и остались нераспакованными в ящиках) и которые состояли в 4 группах (GB I/62, GB II/62, GB I/63 и GB II/63), за меньшее время (с 22 мая 1940 года) совершили 363 боевых вылета против Германии и 55 — против Италии, т. е. больше, чем группемент 6 с начала войны. Боевые потери составили 17 и 1 самолет. При этом бомбили они те же цели — колонны и скопления войск, мосты и переправы. Боевая нагрузка в таких вылетах также была 16X50 кг бомбы. Что же касается %% потерь, я не знаю, как их подсчитывали, скорее всего, только боевые, важно само соотношение.

«Гленны» были трехместными, без бронирования и протектирования, но, видимо, важнее оказались другие факторы: большая скорость у земли — примерно 440 км/час, лучшая маневренность (все-таки 10,5 и 6-7 тонн — довольно большая разница, при этом у «Гленна» была меньшая нагрузка на крыло), 4 курсовых пулемета, резервное управление у штурмана и значительно меньшие размеры — американец имел диаметр фюзеляжа всего 1,2 метра (у LeO максимальное поперечное сечение секции составляло 2,375X1,32 метра) и площадь крыла 50 м². В то же время преимущества LeO — способность отвезти 2 т. бомб на большую дальность с высокой скоростью — практически не была востребована.

Единственный относительный успех LeO — его верхние стрелки и стрелки-радисты сбили от 10 до 12 немецких истребителей Bf 109 и Bf 110 (имеются в виду достоверные победы из таблицы Эренгардта), что примерно вдвое больше, чем у « Гленнов». Интересно, что в книге Кюни-Данеля говорится, что нижние стрелки с их одинарными пулеметами 7.5 мм одержали больше побед, чем верхние с 20 мм пушкой.

Разумеется, после битвы за Францию LeO 451 продолжили свою службу во многих ВВС — в составе авиации Виши участвовали в атаке на Гибралтар, в 1941 году воевали в Сирии и в 1942 году в Северной Африке во время операции «Факел», а также в составе авиации Свободной Франции, Люфтваффе, ВВС Италии и даже ВВС США. Рассказывать обо всех этих событиях нет смысла, можно лишь остановиться на сирийско-ливанской компании (также известной как операция «Экспортер»), да и то лишь потому, что именно после нее высшие офицеры написали подробные отчеты о боевой деятельности самолета.


LeO 451 с звездами USAF

Сирийско-Ливанская операция 1941 года — это стратегическая военная кампания войск антигитлеровской коалиции, а конкретно — британских, австралийских и войск Свободной Франции против французских войск режима Виши, контролировавших Сирию и Ливан. Кампания проходила с 8 июня по 14 июля 1941 года и завершилась так же, как и все прочие компании французской армии того периода, т. е. поражением. Причем оно было обусловлено в первую очередь поражением на земле.


LeO 451 № 187 из GBI/31. Лето 1941 года, аэродром Дамаск

В боевых действиях принимали участие 3 группы, имевшие на вооружении LeO 451: GB I/12, GB I/25 и GB I/31. В официальном отчете от 29 июля 1941 года указано следующее количество самолетов LeO 451: отправлено в Левант: 49 самолетов, из которых: 45 прибыли в Сирию, 3 разбиты в Италии, 1 сгорел в Афинах. Потеряно в ходе боевых действий: 30 самолетов, в том числе: 5 сбито, 11 уничтожено на земле, 6 разбилось, 3 осталось в Сирии. Вернулось из Сирии: 19 самолетов, в том числе 1 разбился в Афинах.

В Сирии в июне-июле 1941 года LeO 451 действовали в гораздо менее сложных условиях, чем в мае-июне 1940 года: в Леванте, по сути, противник не обладал таким же подавляющим превосходством в истребителях (английская авиация использовала истребители Hurricane, Curtiss P-40B, а первоначально даже древние Gloster Gladiator) и зенитных орудиях (40 mm Bofors), а экипажи, как и командование, успели лучше освоить эти самолёты, которые уже получили хвостовые шайбы увеличенной площади.

Эффективность действий бомбардировочной авиации в целом и LeO 451 в частности оценивается гораздо выше, чем против немецкой армии год, хотя ошибок в ее использовании по-прежнему хватало — Кюни и Данель пишут о настойчивом желании командования использовать бомбы калибром 100 и 200 кг против рассредоточенного противника, а уровень взаимодействия с армией был ниже любой критики. Например, был случай, когда сухопутное командование, опасаясь воздушного десанта, установило заграждения на взлетно-посадочной полосе аэродрома в Дамаске, забыв предупредить об этом летчиков. Как результат — минус три LeO 451. Французское ПВО и, в частности, ПВО аэродромов, также было очень слабым — от штурмовых действий P-40B было потеряно больше самолетов, чем при атаках наземных целей.

Уровень боевых потерь (5 потерянных самолётов в 482 вылетах) был очень низким, около 1%. Британский лёгкий зенитный огонь, также значительно менее плотный, чем у вермахта в предыдущем году, оказался относительно неэффективным, сбив всего два LeO. Однако следует отметить, что он в значительной степени способствовал отсутствию самолётов, которые получили незначительные, но неприятные повреждения.

В результате опубликованные после боевых действий отчёты весьма интересны. Сохранились отчёты командиров GB I/12 и I/31. Они слишком обширны, чтобы публиковать их здесь полностью, тем более что список претензий к матчасти (двигатели, винты, шасси, пневмосистема) в точности совпадает с изложенным выше. Тем не менее, обзор некоторых наблюдений того времени интересен: самолёт считался очень прочным. Однако полотняная обшивка закрылков и рулевых поверхностей казалась уязвимой (как к брызгам моторного масла, так и к попаданию камней).

Наступательное вооружение оказалось недостаточным с разных точек зрения: некоторые бомбы (100 и 200 кг) оказались неэффективными против атакуемых целей: плохо подобранные взрыватели и недостаточный разлет осколков. Бомбы калибра 10 и 50 кг, наоборот, оказались чрезвычайно эффективными. Процесс снаряжения самолётов был слишком долгим и неудобным, что создавало чрезмерные ограничения и риски. Бомболюки находились очень близко к земле, и механикам приходилось поднимать 50 кг-ые бомбы, стоя на коленях.

Фотоустановка использовалась крайне редко; немногие разведывательные вылеты выполнялись визуально. Использование, хотя и планировалось, панорамного фотоаппарата было бы практически невозможно из-за отсутствия отверстия для этой цели. Кроме того, у групп не было средств для фотосъемки. Связь практически не улучшилась с 1940 года. Радиооборудование в целом было удовлетворительным, бортовые телефоны – гораздо хуже. Однако тактическая связь была практически неэффективна и несколько ограничивала эффективность вмешательств, которые почти все проводились по прямому запросу и в интересах сухопутных войск.

Но основная часть критики пришлась на оборонительное вооружение. Первоначально оно рекламировалось как сильная сторона самолета, но в реальности оказалось неэффективным. Вместо того чтобы судить о нем, опираясь на наши нынешние знания, давайте обратимся к мнению комманданта Лозена (Lauzin) из GB I/31, извлекшего уроки из сирийской кампании 1941 года: «Вооружение этого самолета нуждается в серьезной модернизации:

— замена пушки, скорострельность и продолжительность стрельбы которой незначительны, на комплект из 3 или 4 пулеметов, обеспечивающих в задней части значительную плотность огня и позволяющих взаимно защищать самолеты в составе эскадрильи;

— демонтаж башни Бойссона, работа которой оказалась недостаточно быстрой и часто неисправной (воздушный контур); часть её веса можно было бы с выгодой использовать для защиты топливных баков. […] Демонтаж орудия также позволил бы вернуться к системе с одним килем (как у первоначальной конструкции — но здесь Лозен ошибается, т. к. однокилевая конструкция изначально была у Amiot 340) и устранить недостатки, которые двойное килевидное вооружение влечет за собой с точки зрения пилотирования;

— принятие дублирования в огневом пункте радиста».


Установка 4 пулеметов на лафете Бойссона, разработанном для «Амио», но вполне пригодная для установки на LeO

Собственно, установить в опускаемой гондоле спарку пулеметов МАС предлагали еще в начале 1940 года. То, что ее, гондолу, считали непрактичной и опасной для радиста, никого не должно удивлять. Об аналогичной конструкции на ранних He 111 писали следующее:

Нижняя выдвижная «башня С» в боевом положении создавала огромное аэродинамическое сопротивление. Нередко механизм заклинивало, и ее становилось невозможно втянуть; иногда при этом снаружи оставался стрелок. На посадке неубранная башня касалась земли и заведомо обещала аварию. Да и просто сидеть в «башне С» было весьма неуютно — ветрено, холодно. При атаке истребителей ничем не защищенный стрелок в ней часто становился первой жертвой — об этом свидетельствовала статистика войны в Испании.

Вряд ли положение дел с гондолой на LeO , также не имевшей ни грамма брони, сильно отличалось.


Опускаемая гондола LeO 451

Стоит отметить попутно, что коммандан Лозен покусился на святое — он поставил под сомнение догму французской доктрины о необходимости двухкилевого оперения для обороны задней полусферы. Не вдаваясь здесь в подробное изучение вопросов вооружения, стоит отметить, что полковник Лефор, командир бомбардировочной группы № 6, основного эксплуатанта LeO 451, разделял это мнение:
<div»>

 

Допустимо спросить, не является ли однокилевое оперение более выгодным с точки зрения возможностей огневой обороны, чем двухкилевое, принятое в то время, когда ни фланговые атаки, ни атаки сбоку не считались эффективными.


LeO 451 в качестве транспортного самолета в составе Люфтваффе

Поскольку я не ставлю своей целью рассказать всю историю этого незаурядного бомбардировщика, то на этом можно закончить. Писать о всех его модификациях — с самыми различными двигателями, специальностями — от минного тральщика до транспортного самолета, о его службе под различными флагами — это слишком объемная задача. Возможно, в других условиях, т. е. с более мощными двигателями, доведенными механизмами, без бездарной потери более полутора лет, его возможности раскрылись бы полностью. Но с альтернативной историей — на другой форум.