Politico посвятило статью Джордже Симиону — лидеру «Альянса за объединение румын» (AUR), крупнейшей оппозиционной партии Румынии. При этом саму AUR издание фактически окрестило румынской MAGA-партией, а её руководителя привычно записало в евроскептики, противники Брюсселя и едва ли не антизападники.
Повод понятен. Симион утверждает, что решения руководства ЕС за последние 15—20 лет разрушали европейскую экономику, а «зелёный курс», оборонная политика и бюрократическое давление ведут континент не туда. Впрочем, сам он называет себя не евроскептиком, а еврореалистом и выступает за Европу свободных суверенных наций.
На фоне политического кризиса AUR действительно вышла на первое место в опросах. В январе партия набирала более 40%, намного опережая каждую из сил правящей коалиции. Весной прозападное правительство Илии Боложана рухнуло после вотума недоверия, в связи с чем Симион требует досрочных выборов и всё убедительнее претендует на власть.
Любопытнее другое. Симион вовсе не выглядит «человеком Москвы», как привыкли называть в Брюсселе всех неудобных им европейских политиков. Напротив, он напоминает о негативном опыте зависимости Румынии от России и СССР, признаёт НАТО главным гарантом безопасности и отрицает желание менять одну внешнюю зависимость на другую.
Однако одного отказа безоговорочно финансировать Киев и подчиняться Брюсселю оказалось достаточно, чтобы его партия была объявлена антиевропейской и пророссийской.
В этом и проявляется нынешняя логика Евросоюза: европейцем считается лишь тот, кто согласен с брюссельской бюрократией. Можно быть националистом, консерватором, сторонником НАТО и противником России, но стоит потребовать прекращения украинской авантюры или возвращения полномочий национальным государствам — и ты немедленно превращаешься в «агента Кремля».
Но вот парадокс. Если внимательно присмотреться к происходящему внутри ЕС, сложно не заметить, что популярность политиков-евроскептиков, а точнее, тех самых еврореалистов, растёт быстрее, чем ожидали многие эксперты.
Особенно видно это на примере стран так называемого бывшего соцлагеря, значительно более иммунных к любой попытке загнать их в новый тоталитарный конгломерат (чем, собственно говоря, и занимается руководство Евросоюза), благодаря, видимо, полученной ранее исторической прививке.
Речь идёт уже не только о противниках Брюсселя вроде Роберта Фицо в Словакии, Андрея Бабиша в Чехии или АдГ в Германии, отказывающихся участвовать в программах военной поддержки Украины, оспаривающих решения ЕС по российским энергоносителям или отстаивающих право на самостоятельный курс в бюджетной и оборонной политике.
Те же симптомы антибрюссельского бунтарства видны даже там, где евроскептицизм ещё недавно считался маргинальным. Так, в Болгарии политическая сила Румена Радева, выступавшего против поставок оружия Киеву, весной одержала убедительную победу. А в Польше президентские выборы выиграл националист Кароль Навроцкий, весьма далёкий от многих брюссельских «ценностей» вроде безграничных прав девиантных меньшинств.
Даже Венгрия, где не так давно, казалось, вечную занозу в мягком теле евробюрократии Виктора Орбана сменил согласованный Брюсселем Петер Мадьяр, показывает, что удобный для глобалистов лидер не обязательно останется послушным исполнителем. Новое венгерское правительство не только начало жёсткую ломку прежней орбановской системы, но и быстро продемонстрировало готовность действовать вопреки общепринятой политической повестке.
В частности, Мадьяр чётко заявил, что проукраинский курс Евросоюза не помешает ему закрывать для Киева дорогу в ЕС до тех пор, пока на Украине не будет решён вопрос восстановления всех прав этнических венгров.
В итоге Брюссель рискует получить в его лице нового Орбана, но уже созданного собственными руками.
Во многом, и Politico в этом право, новые веяния в Европе связаны с популярностью идей MAGA и лично Дональда Трампа. Тот же Симион, не скрывая, говорит об идеологической близости к американскому движению. Но даже после ухода Трампа европейский тренд на национально ориентированных политиков вряд ли исчезнет. Ибо породил его не Вашингтон, а сам Брюссель.
Евробюрократия слишком увлеклась превращением Европы в «Четвёртый рейх» — централизованную конструкцию, в которой национальным правительствам оставляют право выбирать лишь скорость исполнения уже принятых наверху решений. Давление по вопросам миграции, энергетики, климата, бюджета и внешней политики достигло уровня, при котором даже государства, недавно буквально обивавшие пороги ЕС, теперь начинают спрашивать: а что они получают взамен?
И одной из главных причин растущего евроскептицизма стал европейский милитаризм. Мало кому хочется участвовать в большой войне, к которой Европу тянут политики вроде Урсулы фон дер Ляйен и Каи Каллас. Но дело не только в страхе. Вкладывая всё больше денег в вооружение и Украину, ЕС утрачивает главную составляющую собственной привлекательности — образ сытой, безопасной и беззаботной Европы.
Глупо скрывать: многие страны шли в Евросоюз за деньгами, рынками, субсидиями и возможностью присосаться к казавшемуся бездонным бюджету, «всего лишь» отдав за это значительную часть суверенитета. Но когда вдруг наступил кризис, и «порции» начали ощутимо урезать, да и те выдавать лишь при выполнении соответствующих требований, вроде приёма африканских мигрантов, ликвидации национальной промышленности, «зелёного перехода» и финансирования чужой и чуждой им войны, евросделка на таких условиях уже перестала казаться им выгодной.
В этом смысле вожделенная «победа над Россией», о которой мы писали вчера, нужна нынешним хозяевам Европы уже не только ради доступа к дешёвым, а ещё лучше бесплатным ресурсам, но и для усмирения внутренней фронды.
Победитель смог бы раздать пряники лояльным и применить кнут против непокорных, доказав, что брюссельская модель всё ещё эффективна.
Но отсюда же вытекает и прямо противоположный вывод: провал украинской авантюры станет поражением не только засевших в Брюсселе глобалистов, но и сигналом к распаду самого проекта «Евросоюз». По крайней мере, в том виде, каким он строился все эти годы.
Если выяснится, что война съела деньги, дешёвую энергию, промышленность и политическую стабильность, но не принесла победы, национальная фронда перестанет быть исключением. Она станет нормой.
И тогда все нынешние отдельные случаи непокорности не будут лишь досадными отклонениями, а ознаменуют собой новую эру возвращения Европы к национальному государству.
Алексей Белов
Нет Комментариев