15 июля 2026 года Командование авиационных систем ВМС США (NAVAIR) выпустило запрос информации по перспективному палубному ударному БПЛА (дрону). Среди требований — боевой радиус не менее 1000 морских миль (около 1850 км) без дозаправки в воздухе, совместимость с авианосцами типов Nimitz и Ford, способность решать широкий спектр задач — от удара по кораблям и берегу до разведки и радиоэлектронной борьбы. Документ выглядит как обычное техзадание. За цифрами читается другое — флот признаёт, что его авиакрыло проигрывает противнику в дальности.
Геометрия дальности
Представьте офицера оперативного планирования, который выбирает рубеж для авианосной группы у берегов вероятного противника в западной части Тихого океана. Он отводит корабль на дистанцию, где тот не попадёт под удар. И обнаруживает, что с этого рубежа палубные самолёты уже не дотягиваются до целей.
Это не гипотеза, а простая арифметика. Боевой радиус (расстояние, на которое самолёт может улететь, отработать по цели и вернуться) у основного палубного истребителя F/A-18E/F Super Hornet — примерно 390–450 морских миль. У более современного F-35C — около 600–670. Super Hornet при этом остаётся основой авиакрыла: F-35C флот закупил сравнительно немного.

F/A-18E/F «Супер Хорнет» и F-35C «Совместный ударный истребитель» на палубе суперавианосца «Теодор Рузвельт» 10 июля 2026 года. Ученик матроса Тайлер Харстад/USN
Четыреста пятьдесят морских миль — это чуть больше 800 км. На карте Тихого океана такой радиус означает, что для удара по защищённой цели на побережье кораблю приходится подходить к ней на считаные сотни километров. А эти сотни километров — уже внутри зоны, которую противник насытил средствами, построенными специально против авианосцев.
Дальше — дилемма без хорошего ответа. Держаться далеко — и авиакрыло не достаёт до цели. Подойти на дальность удара — и целью становится сам авианосец. Корабль, вся ценность которого в способности бить с безопасного расстояния, вынужден входить в опасную зону, чтобы выполнить задачу.
Дело не в качестве самолётов. F-35C — машина высокого класса. Дело в соотношении дальностей: у противника дальность средства поражения растёт быстрее, чем боевой радиус носителя у флота. Требование дать дрону 1000 морских миль — попытка перевести эту дилемму на язык техзадания и вернуть авиакрылу «длинную руку», не подставляя корабль.
Концентрические рубежи
Массовое представление о «противокорабельной ракете» — это одна ракета и одна черта на карте: пересёк — попал под удар, не пересёк — прошёл. В действительности противник выстроил несколько рубежей, вложенных один в другой, и каждый открывает огонь на своей дистанции.
Речь идёт о противокорабельных баллистических ракетах (ASBM) — они наводятся на движущийся корабль на конечном участке полёта. И о связанных с ними системах обнаружения и целеуказания. По открытым данным, рубежи выстраиваются примерно так:
- DF-21D — исторически первый «убийца авианосцев», дальность порядка 1500–2150 км. Самый зрелый рубеж.
- DF-26 — «убийца Гуама», около 3000–4500 км, мобильный, в обычном и ядерном оснащении.
- DF-27 — внешний рубеж, 5000–8000 км, с гиперзвуковым планирующим блоком.
- DF-17 и крылатые ракеты, включая YJ-21 с эсминцев проекта 055 — насыщающий слой ближнего боя.
Гиперзвуковой планирующий блок — это боевая часть, которая после разгона летит и маневрирует в атмосфере, а не идёт по предсказуемой баллистической дуге. Перехватывать такую цель заметно труднее.
Здесь и видно, зачем нужна тысяча миль и почему её мало. Радиус дрона в 1000 морских миль (около 1850 км) выносит авианосец за пределы DF-21D. Но DF-26 и DF-27 достают куда дальше. Техзадание закрывает ближнее кольцо и оставляет открытым дальнее.

Процесс подготовки к пуску китайской баллистической ракеты, предположительно семейства DF-21
Картина, впрочем, сложнее, чем «корабль обречён». Иметь ракету с дальностью 8000 км и поразить ею маневрирующую цель на 8000 км — разные вещи. Между ними лежит цепочка поражения (kill chain): обнаружить корабль, взять на сопровождение, удержать его положение всё время полёта ракеты, довести боевую часть до цели.
А цель не стоит на месте. Она идёт полным ходом, ставит помехи, глушит датчики наведения и сбивает то, что к ней летит. Каждое звено этой цепочки уязвимо, и достаточно разорвать одно, чтобы рухнула вся последовательность.
Подвижность работает на корабль. За полтора часа хода авианосная группа перемещается в пределах площади в тысячи квадратных километров — это район, который надо не просто просветить один раз, а держать под непрерывным наблюдением. К этому добавляются ложные цели и эшелонированная противоракетная оборона, включая перехватчики SM-6. Плюс режим радиомолчания: корабль сводит к минимуму всё, по чему его можно засечь.
А что реально подтверждено публично — куда скромнее, чем звучит имя «убийца авианосцев». Испытание, в котором китайская сторона поразила морскую мишень, по лучшим открытым оценкам велось по неподвижной цели, без помех, без ложных целей, без противоракет.
Это показывает, что сама цепочка пуска и наведения отрабатывает штатно. По неподвижной мишени в полигонных условиях — и только. Что будет с маневрирующим кораблём под РЭБ, из этого испытания не следует никак. Угроза — вызревающая траектория, а не готовая стена. Но планировщик обязан считать по худшему варианту, и в этом требование к дальности дрона логично.
Советская тень над Тихим океаном
Тому, кто помнит холодную войну на море, нынешняя задача покажется знакомой, но с переменой ролей: сорок лет назад ровно эту дилемму решали сами ВМС США — только тогда в роли атакующей стороны были они. И решали её тогда изящнее, чем сегодня получается у самих же американцев, снова оказавшихся перед этой задачей.
В 1970–80-е годы главную противоавианосную работу в советском флоте вела морская ракетоносная авиация: полки Ту-22М3 с крылатыми ракетами Х-22, дополненные тяжёлыми противокорабельными ракетами «Гранит» на кораблях и подлодках. Чтобы всё это стреляло по авианосцу в океане, его нужно было сначала найти и выдать целеуказание. Этим занимались загоризонтные радиолокационные станции и морская космическая система разведки и целеуказания «Легенда» (МКРЦ).

Дальние сверхзвуковые ракетоносцы-бомбардировщики Ту-22М3
Американский ответ назывался Outer Air Battle, «дальний воздушный бой». Идея: не ждать, пока ракетоносцы выйдут на рубеж пуска, а перехватить их раньше. Для этого служили палубные F-14 с дальнобойными ракетами AIM-54 Phoenix — авиакрыло выносило рубеж перехвата как можно дальше от корабля.
Сходство здесь в двух вещах. Во-первых, обе стороны строили доктрину вокруг одной идеи — убить угрозу до рубежа её применения. Тогда отодвигали подальше носитель ракет, теперь отодвигают сам корабль. Во-вторых, и это важнее, обе схемы, советская и нынешняя китайская, упираются в одно и то же слабое звено: нащупать крупную подвижную цель в океане и удержать её положение достаточно долго. Полвека назад это было тяжёлой задачей для космической разведки и загоризонтных радаров. Сегодня, если верить открытым данным, это по-прежнему неподтверждённое звено уже китайской цепочки.
Граница аналогии проходит там, где поменялись роли. Тогда СССР строил дальнобойную противоавианосную систему, а США уводили и прикрывали главную платформу. Теперь Китай реализует по сути ту же идею на новой технологической базе, а США оказались в положении стороны, которая вынуждена отодвигать свой авианосец и искать, чем дотянуться с дальнего плеча. Спор о том, что дешевле удлинить — дальность носителя или дальность средства поражения, — идёт не первое десятилетие.

Гонка, которую нельзя выстроить
В этом споре у одной стороны структурное преимущество. Удлинить ракету дешевле и быстрее, чем удлинить боевой радиус палубного носителя.
Флотский ответ на проблему дальности — истребитель шестого поколения F/A-XX, у которого дальность должна быть примерно на четверть больше, чем у F-35C. Программа буксует. В бюджете на 2026 финансовый год деньги на заключение контракта срезали, около 1,4 млрд долларов флот вынес в список неоплаченных приоритетов, решение по проекту сдвинуто на август 2026 года, а самолёты на палубах появятся ещё годами позже. Параллельная история — танкерный дрон MQ-25, который должен растягивать радиус авиакрыла дозаправкой в воздухе: его ввод в строй перенесён с 2024 на 2027 год. У ВВС картина ровнее: боевой радиус F-47 заявлен как «1000+» морских миль, у их дронов-партнёров — «700+».
На этом фоне становится понятна одна тонкость самого техзадания. NAVAIR требует не строго боевой радиус, а «доставление эффекта» на 1000 морских миль. Формулировка нарочно размытая: пусть дрон пройдёт 600–800 миль, а остальное добьёт дальнобойная ракета класса standoff (то есть запускаемая с безопасного удаления, вне зоны ПВО противника), — например, из семейства LRASM. Дальность системы складывается из дальности платформы и дальности оружия.
Вывод отсюда: требование 1000 морских миль — это страховка. Решения в нём нет. Флот не знает, когда получит оптимальную связку из дальнего пилотируемого носителя и стаи дронов-партнёров: сроки F/A-XX и палубных беспилотников плывут. Дальнобойный ударный дрон нужен как элемент, который частично закроет потребность в дальности при любом раскладе, включая срыв основных программ.
Справедливости ради, стоит критически смотреть и на ведомственный оптимизм. Флот говорит о доле беспилотных машин в авиакрыле в 60 % и более. Ориентир достойный, но полезно помнить: первый же палубный дрон, MQ-25, вышел на рубеж готовности с опозданием на три года. Между красивой долей в презентации и дроном на палубе лежит тот же зазор, что между дальностью ракеты и вероятностью попадания, — и заполняется он не декларацией.
Обе расхожие версии при ближайшем рассмотрении рассыпаются. «Авианосец мёртв» переоценивает готовность китайской цепочки поражения по маневрирующей цели. «Дрон его спасёт» переоценивает темп, с которым флот способен этот дрон построить и поставить в строй.
Финал
Требование дать палубному дрону тысячу морских миль — это вопрос геометрии. Технология здесь вторична. Оно отодвигает авианосец за ближнее кольцо противокорабельных ракет, но не за дальнее, и достаётся ценой участия в гонке, где удлинить ракету дешевле, чем удлинить самолёт. В техзадании нет готового решения. Есть честно измеренный размер проблемы — и флот, похоже, отдаёт себе в этом отчёт.
Нет Комментариев