Архитекторы перестройки использовали свои огромные полномочия и автономность советских республик.
Фото: © РИА Новости/Игорь Носов

Ровно 34 года назад произошло важное историческое событие. 17 марта 1991 года по инициативе президента СССР Михаила Горбачева прошел всесоюзный референдум, на котором аж 76,43% населения СССР проголосовало за сохранение союзного государства. Однако, несмотря на кажущийся триумф сторонников единства страны, это был очередной существенный шаг к развалу СССР. Горбачевская команда, вполне сознательно занимавшаяся демонтажем Союзного государства, таким путем нарочно сделала единство страны предметом общественных дискуссий и дала возможность своим марионеточным сепаратистам вести оголтелую кампанию за разрушение даже в Москве, не говоря уж о нацреспубликах. Достаточно сказать, что одиозный “отец цветных революций” Джин Шарп открыто проводил свои курсы для прибалтийских революционеров не в каком-нибудь Вильнюсе, а прямо в Москве, и КГБ его не трогал. Это закономерно – все сепаратистские “народные фронты” создавались при открытой поддержке КГБ, обычно на основе местных писательских организаций, пронизанных “комитетскими” агентами.

Фото: © РИА Новости/Игорь Носов

Причем перед этим Горбачев и компания негласно инициировали “парад суверенитетов” в республиках. Более того, 3 апреля 1990 г. был принят закон СССР “О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР”, в статье 2 которого было сказано, что “решение о выходе союзной республики из СССР принимается свободным волеизъявлением народов союзной республики путем референдума”. В условиях, когда в СМИ СССР господствовали идеи “необходимости” демонтажа Союза, это давало сепаратистам блестящие возможности оболванить обывателей, заставив их голосовать за выход их республики из состава Союза.

При явном попустительстве центра в референдуме 17 марта не приняли участие республики Прибалтики, Армения, Грузия и Молдавия (за исключением отдельных районов этих республик). Это потом дало их руководителям политическую возможность заявить, что они свободны от любых обязательств по заключению нового союзного договора. Неслучайно именно после этого референдума Дания от лица всего западного мира признала независимость Эстонии.

Фото: © РИА Новости/Александр Поляков

Более того, оказалось, что за разрушение Союзного государства выступают три крупнейших города СССР! В самой Москве против единства страны проголосовало целых 46,13% жителей! В Ленинграде за расчленение Союза тоже высказалось около половины населения. Причем, как правило, там против СССР голосовали самые активные и влиятельные лица, порой даже придерживавшиеся русско-патриотических взглядов. Эти люди много читали, а СМИ лукаво внушали им, что России будет лучше жить без “балласта” нацреспублик: о неизбежной резне русских на национальных окраинах при таких раскладах “демократическая пресса” скромно умалчивала. Такие лживые идеи властям было внушить достаточно легко, поскольку русский патриотизм в то время часто имел суррогатные формы, ибо долго преследовался, а на его место насаждался советский интернационализм и марксистский “экономизм”, при котором можно было легко надуть людей обещаниями улучшения пресловутого “материального базиса”.

А в Киеве против единства Союза выступило даже большинство – 52% горожан! Это означало, что против союзного центра выступила вся верхушка второй по величине нацреспублики – УССР, имевшей юридическое право выхода и давно являвшейся членом ООН. Как известно, Сталин сделал УССР и БССР членами-учредителями ООН в 1945 г., и это значительно усилило сепаратистские тенденции в СССР, поскольку де-юре они стали независимыми государствами уже тогда, а реальное наполнение полномочий было лишь делом времени.

Команда Горбачева сумела распропагандировать большую часть советской верхушки в сторону “необходимости” раздела государства на республики с помощью оголтелой пропаганды этой идеи, что было сделать не так уж сложно, учитывая степень централизации СМИ в СССР. Все основные советские издания и телеканалы получили команду пиарить “необходимость” дачи республикам еще больше суверенитета, а также рыночной экономики, рисуемой в виде некоего громадного базара. Что касается последней идеи, которая пришлась по душе “красным” директорам, то значительную роль в ее насаждении сыграли курсы известного методолога Георгия Щедровицкого. Щедровицкий по всему СССР проводил для руководителей предприятий деловые игры, в которых они выступали в роли капиталистов, тратящих прибыль своих заводов и фабрик куда им вздумается. Идея стать собственниками предприятий, насаждавшаяся параллельно с лозунгами “необходимости” развала страны, понравилась очень многим номенклатурщикам…

Вот таким образом “демократизаторы” добились поддержки самой влиятельной части чиновников и интеллигентов. Это отразилось на вышеуказанном всесоюзном референдуме, показавшем, что главные сепаратисты СССР сидят в Москве. Получилось, что большинство простых людей, разобщенных и не имеющих рычагов влияния, выступали за единство страны, а сплоченное и влиятельное меньшинство было против: активное меньшинство закономерно победило…

А что касается окраин, то “перестройщики” применяли еще и принцип “недонасилия”, когда центральная власть сначала помогала сепаратистам собираться в большие толпы протестующих, потом применяла к ним излишнюю жесткость, а после – недопустимую уступчивость. Например, по личному приказу Горбачева 9 апреля 1989 г. был предпринят жесткий разгон митинга в Тбилиси, который можно было бы мягко подавить еще на стадии его подготовки. А 11 января 1991 г. по приказу Горбачева был штурм телевышки в Вильнюсе. В обоих случаях вместо последующего подавления сепаратизма в республиках союзный центр резко сдавал назад, приносил извинения, даже начинал наказывать силовиков, которые на деле лишь выполняли приказы Горбачева. Венцом политики “недонасилия” стал “недопутч” ГКЧП в августе 1991 г., вожди которого не навели порядка, как обещали, а вместо этого вызвали массовое возмущение существованием СССР, и он закономерно рухнул.

Игорь Друзь