Когда смотришь (не через правительственные циферки и не через соловьёвские трели) на то, что происходит на территории некогда Святой Руси в экономике, демографической сфере, науке, медицине, культуре, образовании… и притом тебе не всё равно – подчас хочется уехать куда-нибудь подальше и грустить под Талькова.

«Подножие престола Божия» (так называл Россию святой праведный Иоанн Кронштадтский) оккупировала элита, которая разве из боязни беспощадного русского бунта вынуждена пока ещё грех облекать личиной благочестия.

Великие русские святые и благодатные старцы наших дней оставили нам обетования о том, что «Россия воскреснет из мёртвых», «Православие в ней возродится и восторжествует», уверяли, что во главе «самим Богом будет поставлен Царь» («большой реформатор» с «чистой, святой душой» и «сильной волей»).

А вдруг обетования эти промыслительны, а не предопределены? Вдруг сообщены они лишь для того, чтобы чрез меру не сокрушались те, кто сокрушается?

На это ясно отвечает гений своей эпохи, великий русский святитель Игнатий Брянчанинов:

«…предопределений Промысла Божия о России не изменить… Святые Отцы Православной Церкви (например, Св. Андрей Критский в толковании на Апокалипсис, гл. 20) предсказывают России необыкновенное гражданское развитие и могущество».

А уже Серафим (Роуз) указывает на то в библейской хронологии:

«В Новом Завете, в книге Откровения Иоанна Богослова, подробно описываются события перед концом мира: «И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса» (Откр. 8, 1). Некоторые объясняют это место Св. Писания как короткий период мира, предшествующий последним событиям мировой истории, а именно краткий период восстановления России, когда всемирное слово о покаянии начнется с России – и это есть то «последнее и окончательное слово», которое, согласно Достоевскому, Россия принесет миру».

Так что предвестники «великого дня Всемогущего Бога» – СВО и ближневосточные конфликты – Киевом и Дамаском, как думается, не кончатся, как и у элиты нашей с преемником ничего не выйдет, Царь не из их среды.

Николай Кондратенко