Религиозный модернизм в России имеет более чем столетнюю либеральную историю, прошедшую путь от религиозной философии, рафинированного интеллигентского «богоискательства» и литургического «творчества» до вполне определенного религиозно-политического инструментария современного западного глобализма. Или, если использовать известное понятие теоретика информационных войн Джозефа Ная, русский религиозный модернизм сегодня можно рассматривать как «мягкую силу» (soft power) глобального либерализма.

Фото: «Неохристианство» придумывалось на интеллигентских обедах. З.Н. Гиппиус, Д.В. Философов и Д.С. Мережковский. Религиозно-философское собрание в Санкт-Петербурге. 

Первоначально религиозный модернизм в России связывают с движением «Нового религиозного сознания» (НРС), начавшегося в 1901–1903 гг. на петербургских религиозно-философских собраниях (ПРФС) под покровительством митр. Антония (Вадковского) и неизменным председательством еп. Сергия (Страгородского). Иерархи надеялись найти общий язык с интеллигенцией, но этого не получилось. В 1903 г. после обличительного слова св. прав. Иоанна Кронштадтского («О старом и новом пути спасения») указом К.П. Победоносцева ПРФС было закрыто как рассадник доморощенного гностицизма. Но «неохристианам» наследовало петербургское религиозно-философское общество (ПРФО) в период между двумя русскими революциями, куда входили видные представители интеллигенции Серебряного века (Д. Мережковский, З. Гиппиус, Д. Философов, Н. Бердяев, В. Розанов, С. Булгаков, В. Иванов, А. Карташев и др.). Параллельно это сопровождалось в 1905–1907 гг. реформаторской деятельностью части питерского духовенства – «группы 32 священников», позднее преобразованной в «Союз церковного возрождения». Многие лидеры будущего обновленческого движения 20-х гг. идейную основу для своей последующей деструктивной деятельности получили во многом благодаря ПРФС, ПРФО и «Союзу церковного возрождения». Либеральный крен в сторону последнего остро ощущался на Поместном Соборе 1917–18 гг., особенно в области требований богослужебных реформ. По милости Божией, эти проекты так и остались нереализованными (о чем «активно скорбят» современные обновленцы-модернисты).

«Западничество» прослеживалось у всех реформаторов. Обновленцы, вроде бывшего епископа Антонина Грановского, мнили себя русскими «лютерами» – протестантами восточного обряда. Активисты НРС и религиозная интеллигенция вдохновлялись идеями католических модернистов конца XIX в. и эволюционной теорией «догматического развития» английского кардинала Джона Генри Ньюмена.

После революции 1917 г. уже в эмиграции бывшие деятели НРС институализировали модернистское направление в русском православном богословии, создав в Париже Свято-Сергиевский богословский институт. Совершенно не скрывается тот факт, что финансовую поддержку в открытии института в 1925 г. оказала протестантско-масонская организация ИМКА (YMCA, Young Men’s Christian Association – Юношеская христианская ассоциация). В «евлогианский раскол» РПЦЗ активно вкладывал средства председатель ИМКИ Дж. Мотт – американский масон, инициатор создания Всемирного совета церквей, направленный Вудро Вильсоном во время Февральской революции в Россию в составе группы Э. Рута – одного из учредителей CFR – со специальной миссией. Именно руководство ИМКИ настояло на утверждении в качестве ведущих профессоров Свято-Сергиевского института о. Сергия Булгакова, В.В. Зеньковского, Н.А. Бердяева – в прошлом активных деятелей НРС, убежденных антимонархистов и идеологов «нетрадиционного православия». «Парижская школа» оказывала значительное влияние на русских эмигрантов: аккумулировала все либеральные настроения среди них; способствовала переходу части русских зарубежных приходов под юрисдикцию Вселенского патриархата и получению автокефалии Православной Церковью в Америке; активно участвовала в вовлечении православных в экуменическое движение и в пересмотре традиционных богословских доктрин.

Размывание традиционных форм православной идентичности шло также среди эмигрантской русской молодежи путем подмены должного свидетельства о Православии перед лицом инославного Запада «общехристианской» миссионерско-социальной деятельностью. Ставшее одним из отделений глобальной ИМКИ Русское студенческое христианское движение (РСХД), работая на зарубежных православных приходах, вело «мягкую» обработку сознания молодого поколения русских эмигрантов. Пропагандируя индивидуалистический, протестантский подход к религии, РСХД низводило догматические различия восточного и западного христианства до уровня исторических недоразумений и встраивала русскую эмигрантскую молодежь сначала в контекст глобального «общехристианства», а затем – в систему западных «общечеловеческих ценностей».

На этом поприще трудилась известная представительница «революционного монашества» – мать Мария (Скобцова). Сомнительное «богословие» бывшей эсерки, выраженное в раскрученной в необновленческих кругах ее работе «Типы религиозной жизни», дополнялось практической пропагандой идей ИМКИ в православных общинах Эстонии, куда она ездила вместе с В.В. Зеньковским. Образ матери Марии, окончательно оформленный ее трагической кончиной в фашистском концлагере, стал символом модернистской «святости». При этом затушевывается тот факт, что даже ее арест французским гестапо имеет мало общего с мученичеством за веру. Монахиня Мария вместе о. Димитрием Клепининым выдавала фальшивые справки о Крещении некрещеным евреям, т.е. занималась подделкой документов.

 

 Американский филантроп Джон Мотт (слева) давал деньги на все «хорошее»: на Февральскую революцию, на «парижскую школу» (митр. Евлогию (Георгиевскому) – справа), на пропаганду ИМКИ (матери Марии (Скобцовой) – стоит в середине), на открытие Всемирного совета церквей в 1948 г.

Ярко выраженная «еврейская тема», экуменическая «открытость» и гибель в концлагере (тоже обросшая своими «легендами») обусловили скандальную «канонизацию» матери Марии (Скобцовой) патриархом Варфоломеем в 2004 г. Канонизация сомнительной «святой», которую больше никто из Православных Поместных Церквей не признал, по сей день рассматривается как церковными консерваторами, так и либералами как канонизация церковного модернизма, экуменизма и «парижского богословия».

Свято-Сергиевский институт и связанные с ним структуры (YMCA-Press, РСХД) информационно поддерживали советских диссидентов и либерально настроенные круги РПЦ – покойных о. Александра Меня и Глеба Якунина, ныне здравствующих о. Георгия Кочеткова, о. Александра Борисова, о. Владимира Лапшина. Недавно почивший главный редактор «Вестника РСХД» Никита Струве весьма активно выступал с антироссийской либеральной риторикой, при этом занимался широкой издательской деятельностью в России через фонд-библиотеку «Русское Зарубежье». Н.А. Струве был известен своим сотрудничеством в начале 60-х с нацистским коллаборационистом Борисом Филипповым (Филистинским) в издании сочинений Мандельштама и Волошина, выступал резким противником канонизации Царской семьи, вел борьбу против передачи России храма в Ницце.

В постсоветский период модернистское богословие «парижской школы» активно популяризируется в духовных семинариях и богословских ВУЗах Московского Патриархата. Наиболее крайние либерально-модернистские тенденции, связанные с «парижским богословием», активно и системно распространяются в России свящ. Георгием Кочетковым, созданным им Свято-Филаретовским институтом (СФИ) и сетью возглавляемых им «преображенских братств». Помимо открытой экуменической позиции, неообновленческих идей и создания параллельной иерархии (кочетковские «братства», расплодившись в десятках епархий РПЦ, подчиняются не епархиальному архиерею, а лично о. Георгию!) в деятельности СФИ прослеживается четкий общественно-политический вектор в сторону западного либерализма, идеологии «прав человека» и гражданского общества.

СФИ имеет множество признаков западной агентурной сети, иностранной НКО, наподобие запрещенного в России Фонда Сороса. Религиозно-политические краски здесь довольно яркие. Можно даже не вспоминать такой незначительный эпизод в «болотном деле», как косвенная поддержка СФИ политического «перформанса» Pussy Riot. Ведь акцию «солидарности» с кощуницами, проведенную преподавательницей СФИ И.В. Карацубой (http://www.blagogon.ru/news/240/), руководство института не осудило. Несистемная либеральная оппозиция знала, на кого опереться среди православных либералов от образования. Зубов – от МГИМО, о. Кураев – от МДА, о. Митрофанов – от СПбДА, Карацуба – от СФИ при одобряющем молчании о. Кочеткова.

Антироссийское сотрудничество СФИ прослеживается и по вполне открытому списку Попечительского совета этого заведения, куда входят известные униаты-иезуиты: Роберт Тафт, Эрнст Зуттнер, Мигель Арранц. Известный «экуменист на покое» – заштатный епископ Американской Автокефальной Церкви Серафим (Сигрист), работающий инструктором в The Interweave Community, также член Попечительского совета СФИ. Напомню, что The Interweave Community – американская межконфессиональная религиозная организация, которая предлагает смесь восточного оккультизма, оздоровительного тренинга, сексуальной йоги, протестантских, иудейских, мусульманских, буддийских религиозных наставлений.

Свящ. Кочетков тесно сотрудничает с Финской Православной Церковью – автономной структурой (сомнительной канонической репутации) Константинопольского патриархата, принявшей не только западную пасхалию, экуменический курс православно-лютеранского «диалога», но открыто проявляющей «терпимость» к содомитам.

После «критского собора» СФИ лишь усилил свою экуменическую агентурную активность. В начале июля 2016 г. свящ. Кочетков принял участие в Конгрессе межконфессионального христианского сообщества «Христианские общины и движения. Вместе для Европы», прошедшего в Мюнхене по инициативе германской ИМКИ, католической экуменической общины св. Эгидия и под эгидой институтов тотальной либерализации – ЮНЕСКО, Совета Европы, Европарламента. На фоне захлебывающейся от мигрантов Германии призывы усилить толерантность и создать «антикризисное христианство» выглядели как хорошо срежиссированный постмодернистский спектакль, в котором кочетковскую секту нарочито воспринимали как представителей всего русского Православия. «Благословения», полученные участниками Конгресса по видео-обращению от папы Франциска и патриарха Варфоломея, скорее всего, вдохновят российских нео-обновленцев на новые «подвиги» в сетевой войне «пятой колонны».

 

«Ветеран» неообновленчества свящ. Георгий Кочетков на экуменическом конгрессе в Мюнхене по обыкновению поругал советское прошлое и выразил надежду на светлое «межконфессиональное» будущее.

Как НРС и обновленцы сто лет назад, так и СФИ и церковные либералы сейчас, формально не отвергая православные догматы, способствует переформатированию традиционного церковного сознания, что, по сути, является стиранием русской православной идентичности, т.е. идеологической диверсией со стороны глобальных либеральных сил. Модернизм в Православии из религиозно-философского феномена уже давно стал в свете сетевой войны, которую ведет Запад против России, инструментом «мягкой силы» по атаке на традиционную опору русской государственности – Русскую Православную Церковь. А на войне, как на войне, тем более духовной – ничего личного.

 

Диакон Илья Маслов