Образ последнего русского императора в мировом кинематографе

Царствование императора Николая II и эра кинематографа начались почти одновременно. 4 мая 1896 года в Петербурге состоялся первый в России киносеанс, а 14 мая 1896-го – коронация императорской четы в Москве была запечатлена на кинопленку представителем братьев Люмьер Камиллом Серфом, и стала одним из первых исторических событий, отраженных в кино.

Кино сопровождало Государя на протяжении всего его царствования, – снимались парады и встречи с народом, торжества в честь 300-летия династии Романовых. К моменту отречения скопилось около 40 тысяч метров хроники с царем. Россия быстро стала одной из главных кинематографических держав мира, что еще раз опровергает русофобский миф о её отсталости.

В 1920-е годы, когда в СССР фабриковалось множество фальшивок, была сочинена и даже опубликована в журнале «Советский экран» подложная резолюция царя, якобы осуждавшего вред от кинематографа. На деле отношения Романовых с кинематографом были до революции вполне счастливыми. Сам Государь очень любил кинематограф и смотрел фильмы часто и с удовольствием. В дни пребывания царской семьи в Ставке в Могилеве в одном из городских театров был оборудован кинотеатр, заполнявшийся до отказу каждый вечер. Показывали военную хронику, съемки царских поездок и игровые фильмы, их тогда называли пьесами.

Государь, по воспоминаниям дежурного генерала ставки Кондзеровского, даже выступал цензором – однажды генерал высказал сомнения, можно ли показывать фильм, где влюбленные «уж больно много целуются». «Только целуются и больше ничего? – спросил Государь, – так это сама жизнь, что ж тут дурного».

Наследник цесаревич Алексей оказался большим поклонником сериалов. Он с нетерпением ждал каждой новой серии драмы «Приключения Элен», получившей в мировом прокате название «Тайны Нью-Йорка». Дочь американского миллионера Элен Додж, в исполнении звезды немого кино Пирл Уайт, переживала разные криминальные приключения и сражалась с бандитами в попытках вернуть отцовское наследство. Фильм был настолько популярен в Европе, что во Франции даже совершались преступления «в духе Элен».

царская семья
Фото: www.globallookpress.com

Зато с падением российской монархии кинематограф надолго превратился в орудие клеветы на Государя. Уже в 1917 году, еще до большевистского переворота в США, был снят фильм «Падение Романовых», предсказуемо эксплуатировавший распутинский миф и очернявший Государя и Государыню.

Производители грязных киносенсаций как сели на Распутина, так и едут до сих пор. Хотя один раз дело дошло до скандала. В 1932 году на экраны вышла очередная грязная поделка «Распутин и императрица» – звуковой фильм Ричарда Болеславского. Возмущенный тем, как изобразили его и его жену, убийца Распутина Феликс Юсупов подал в суд на кинокомпанию «Метро Голден Майер» и… выиграл дело. После этого опасающиеся исков за клевету компании стали предуведомлять фильмы ремаркой, что «все события вымышлены, а совпадения с реальными лицами являются случайными».

Интересно, что советский кинематограф был в этом смысле куда более сдержанным. Хотя в СССР работала настоящая фабрика лжи, в том числе и по распутинской теме – филолог Щеголев и писатель Алексей Толстой подделывали дневники фрейлины Вырубовой, Толстой сочинил грязную пьесу «Заговор императрицы», но советского кино эта волна поначалу не коснулась.

Фильм «Падение династии Романовых», созданный в 1927 году Эсфирью Шуб, представляет собой документальную панораму старой России и Первой мировой войны, лишь на последних метрах разбавленную картинами февральского переворота. Известная авангардистка, в прошлом помощница Всеволода Мейерхольда, Эсфирь Шуб считалась лучшим монтажером в советском кино и сторонницей направления, считавшего, что грамотная склейка кадров способна внушить зрителю любую идею.

Шуб построила свой фильм на контрасте между жизнью верхов и низов дореволюционной России. Калужский губернатор пьет чай, а вот тяжело трудятся крестьяне, вот царь обходит строй гвардейцев, а вот рабочие варят сталь или грузят баржу. На этом социальном контрасте она пыталась передать идею неизбежности социальной революции. Но когда мы смотрим фильм сейчас, эта смысловая доминанта совершенно утрачивается – мы видим прекрасную, развивающуюся мирную страну, в которой нет ГУЛАГа, а Соловки – монастырь, а не лагерь смерти, где не расстреливают и не ссылают за социальное происхождение «кулаков», где истово молятся Богу и чтят царя.

Если не обращать внимание на текстовый нарратив, то монтаж Шуб рассказывает нам сегодня совсем не ту историю, которую она хотела рассказать. Режиссер и монтажер не всесильны, восприятие фильма зависит, конечно, не столько от монтажа, сколько от того, что у самого зрителя в голове.

Но фильм Шуб ценен тем, что он сохранил уникальный образ старой России, живые лица конкретных её деятелей – издатель-монархист Суворин и крайне правый депутат Пуришкевич, кадеты Милюков и Родичев, генералы Брусилов и Юденич, адмирал Колчак и, разумеется, сам Государь. Фильм Эсфири Шуб сохранил для нас крупицы разбитой и рассыпанной жизни.

К сожалению, не сохранилось второе её произведение на ту же тему – «Россия Николая II и Лев Толстой». Режиссер перемикшировала хронику жизни, отлученного от Церкви за ересь писателя, и хронику придворного быта царской семьи, скажем сцены, где Государь в военной форме играет в теннис. Но что-то пошло не так – Толстой получился недостаточно выразительным, к тому же почти монархистом. Государь – слишком выразительным, пробуждающим скорее монархические чувства. В итоге этот фильм Шуб бесследно исчез из архивов. Напоминание о царе в «важнейшем из искусств» казалось слишком опасным, и на долгие десятилетия Государь вовсе исчез из советского кино. Николай II лишь мимоходом появлялся в революционных лентах, таких как «Две жизни» Леонида Лукова по сценарию Алексея Каплера (1961 год).

Ситуацию резко изменил феноменальный успех в 1971 году фильма «Николай и Александра». Эта лента, собравшая несколько «Оскаров» и едва не получившая титул «фильм года», до сих пор остается, несмотря на все многочисленные недостатки, лучшей игровой лентой о Государе и его семье в мировом кино.

Это роскошный, красочный фильм с яркими красками, костюмами и интерьерами, с прекрасной музыкой. Чем-то он напоминает «Доктора Живаго». С одной стороны, полнейшая клюква, абсурдные исторические несоответствия, психологические нелепости и незнание России, но, с другой – какая-то сумасшедшая романтическая к ней любовь, благородные герои, отсутствие главного русофобского мотива – когда коммунистический террор представляется как неизбежное следствие исторического пути России.

Загадка Николая и Александры связана с жизненной драмой двух американцев – Роберта и Сюзанны Масси, чей сын Боб родился в 1956 году со страшной болезнью гемофилией. Перепробовав множество средств спасти сына, отчаявшиеся супруги Масси узнали, что та же болезнь была у русского наследника царевича Алексея, и что её умел излечивать старец Григорий Распутин. И тогда Роберт и Сюзанна отправились в Россию, чтобы разыскать «секрет Распутина» – его они, конечно, не нашли, зато во всех деталях изучили биографию императорской семьи. Написанная ими совместно книга вышла под именем одного Роберта и стала бестселлером, особую эмоциональную убедительность ей придавали главы, посвященные болезни царевича.

Роберт Масси выпустил потом еще несколько русских биографий, по одной из которых, Петра Великого, снят неплохой сериал. А Сюзанна Масси выпустила великолепную работу «Земля Жар-Птицы, краса былой России» – книгу, проникнутую столь яркой любовью к нашей стране, ее истории и ее народу, что и нам не грех такой поучиться.

Успех «Николая и Александры» и подтолкнул Голливуд к работе над фильмом, в котором, спору нет, полно клюквы – перепутаны хронология и возраста героев. Столыпин гуляет с царем по пляжу и обсуждает трехсотлетие дома Романовых, двери в Зимнем дворце сторожат арапы. Но весь этот абсурд искупается невероятно теплым изображением главных героев – Николай II изображен добрым Государем, искренне желающим блага народу, любящим мужем и отцом, образ Александры Федоровны хоть и отдает некоторую дань мифу о нервной и замкнутой императрице, но проникнут такой безграничной любовью к сыну, что вызывает слезы умиления.

царевич
Цесаревич Алексей. Фото: www.globallookpress.com

Чудесно представлены царские дети, особенно цесаревич Алексей. Романовым противопоставлены Ленин, Троцкий, Сталин, мрачные террористы, желающие только зла и мести и совершающие в итоге ужасающее преступление – убийство царской семьи.

Большевизму была нанесена публичная пощечина на мировом экране, и советское Госкино распорядилось немедленно возобновить работу над фильмом «Агония», съемки которого ранее были остановлены из-за того, что Распутин в нем, по мнению советских киноначальников, получился богатырем. В итоге режиссером Элемом Климовым была сооружена мрачная, грязная, выполненная в стилистике абсурда и психоза поделка.

Наполовину она состояла из фантасмагорических сцен с Распутиным, которому для противовеса еще добавили демонического тибетского доктора Бадмаева. Остальное – псевдодокументальные ходульные красные агитки и натянутые сцены с царской семьей. Об уровне бесноватости этих агиток говорит такой факт – в числе «шарлатанов» предшественников Распутина показан святой праведный Иоанн Кронштадтский.

На общем грязном фоне этого фильма, пожалуй, главного претендента на роль отца «Матильды», выделялось только одно – потрясающий образ самого Николая II, созданный Анатолием Ромашиным. Ранее Ромашин сыграл Романова в эпизодической роли в историко-революционном фильме «Свеаборг», где передал безупречную царскую вежливость. В «Агонии» царь глядел такими полными грусти и святой скорби глазами, был настолько нравственно выше и революционеров, и думских политиканов, и придворных, что эта роль перечеркивала всё остальное содержание фильма и всю напиханную в него пропаганду. Поэтому «Агонию» до советского проката не допустили, отбили затраты, продав его заграницу, а внутри страны показали только в перестройку.

Постсоветский кинематограф еще несколько раз зацепился за царскую тему. Неплохой фильм Карена Шахназарова «Цареубийца» – символическая фантасмагория, в которой пациент психиатрической клиники, стоящей среди разрушенных храмов, воображает себя цареубийцей Юровским, а доктор, которого сыграл Олег Янковский, постепенно самоотождествляется с Николаем II и гибнет. В образе царя знаменитый советский актер отлично выглядит, но вот говорит мало и неубедительно. Смысл превращения понятен – монархия должна исцелить тяжело больную обезумевшую Россию, но вместо этого безумная страна убивает царя. Мораль вполне в духе 1990 года.

«Романовы. Венценосная семья» Глеба Панфилова, снятый как своеобразный отклик на канонизацию царской семьи в 2000 году – фильм верный по идеологии и смыслу, неплохо показывающий события последних месяцев жизни царственных мучеников. Но в нем, к сожалению, уже очень чувствуется упадок нашего кинематографа – ходульность диалогов, шероховатая игра актеров, не всегда качественная работа с визуальными образами. Благонамеренный фильм дает гораздо меньше, чем мы были бы вправе от него рассчитывать.

Венценосная семья
Кадр из фильма Глеба Панфилова “Романовы: Венценосная семья”. Фото: Игорь Зотин/ТАСС

Голливуд в этот период продолжил линию, заложенную в «Николае и Александре», и снял чудесный диснеевский мульт «Анастасия». История самозванки Анны Андерсон пользовалась у кинематографистов невероятной популярностью. И вот в конечном счете трансформировалась в диснеевскую сказку, где Романовы – добрая счастливая семья, Распутин – злой колдун, а Анастасия – побеждающая его настоящая принцесса.

Ни одного фильма о подлинном Государе – мистическом средоточии России, вожде, правителе и мученике – так и не снято. Высшей планкой для кинематографистов остается по-прежнему снять хороший фильм о Романовых как о семье. И именно сюда-то и направил свой удар Учитель. Вместо поистрепавшего мифа о Распутине решено теперь раздувать миф о Матильде, пытаясь обмазать грязью образ Государя как семьянина, ту идеальную историю любви, которая рассказана в «Николае и Александре» и которая является исторической правдой.

«Газета «Правда», описывая меня, сообщила, что у меня подбородок коротковат. Увы, я это уже давно знала, и боюсь, что даже ради тебя мне не удастся его вытянуть. Ну а в другом они мне очень льстили. Но больше всего меня позабавило их сообщение о том, что у них нет моего фото в полный рост, а есть только такое, где меня можно увидеть только до икр. Ты когда-нибудь слышал, чтобы в газетах печатали такие выражения? Я хохотала как сумасшедшая.

Любимый мой мальчик, сегодня утром в церкви я горячо молилась за тебя. А ты молился за меня? Я снова буду молиться через час, буду просить Его, чтобы Он сделал меня существом, более достойным твоей любви. А сейчас я должна позаниматься русским языком, или ты будешь бранить свою лентяйку. До свидания мой любимый, мой драгоценный Ники. Мое Солнышко, я посылаю тебе издалека много нежных поцелуев и благословений.

Глубоко любящая тебя старушка Аликс.

Да благословит тебя Бог, мой верный до смерти. Пожалуйста, всегда мне рассказывай про своих солдат. Мне это так нравится, ты знаешь, как я люблю солдат. Ах, как мне знакомо их пение, когда они маршируют домой, и как часто я останавливалась послушать их. А сейчас я буду учиться любить ваших солдат…

27 мая 1894 года»

Я сейчас читаю письма принцессы Аликс своему Ники, написанные в 1894 году, то есть именно тогда, когда происходит действие «Матильды», и психологическая художественная ложь позорного фильма становится еще очевидней. Советский кинокустарь Учитель приписывает почти детям – 22 года, 26 лет – страсти пожилых извращенцев вроде себя. Пока он снимал про Бунина в Ницце – это еще куда ни шло, один старый бездарный развратник снимает про другого старого гениального развратника.

Но когда со всеми этими порноактерами и актрисками приписывают страсти переутомленных развратом стариков веселым, смешным детям, – вот это, конечно, и пошлость, и полный художественный провал. Даже не заинтересоваться личностью героев, не почитать их переписку, не понять, насколько они молоды и невинны, и снимать жизнь своего провонявшего развратом богемного круга как их жизнь….

Николай
Фото: www.globallookpress.com

Самое гнусное в «Матильде» – это атака на идеал семьи. У Николая и Александры была идеальная семья, восхищавшая весь мир. Эта любовь – пример того, как нужно любить от первой встречи до последних вражьих выстрелов, как растить и защищать своих детей. Эта история, над которой мир целый действительно плакал – такой урок, который я бы хотел передать и своим детям.

С безошибочным чутьем золотаря советский режиссер Учитель почувствовал это и набросил именно на эту семью коровью лепеху клеветы. И понятно, почему у него столько друзей и покровителей – современные российские элиты ищут в возводимой на царя грязи оправдание для своей.

Отсюда та самая подлая манипуляция, которая проделана с фактами. Легкое молодое увлечение Кшесинской вопреки всем известным фактам переброшено не только за помолвку, но и за свадьбу с Аликс. И этим завещанная потомкам история любви безнадежно обгажена – клевещите, клевещите, что-нибудь да останется. В данном случае остаться должно простое: «Какая такая любовь Николая и Александры? Он же с балериной жужу, а жена у него была ведьма и истеричка». Это не только антирусская и антимонархическая пропаганда, это не только плевок в историю, но и комок грязи в любовь.

Суть же конфликта вокруг «Матильды» довольно проста и укладывается в два тезиса – киноведческий и политический.

  1. Защита «Матильды» – это защита мнимой свободы снимать о ком угодно (включая вас лично) какую угодно грязь, унижающую и лично персонажа, и нацию, и страну в целом. Сергий Радонежский медитирует перед статуей Будды. Чайковский, ржа как лошадь, грязно пристает к подросткам. Маршал Жуков режет польских пленных на части бензопилой, подаренной Берией. По Гагарину в космосе ползает вошь… Родина и нация, семья и любовь, свет и Бог – для золотарского кинематографа их нету. И перед всем этим гарбажем на цырлах расхаживают министр культуры и еще масса народу, и ничего сделать не могут и не хотят.
  2. Выбор «Матильды» – это не выбор между нормальностью и фейковым «христианским государством». Это выбор между двумя реально существующими государствами – между РФ и Российской империей. Одни хотят жить в «молодой стране, которой 25 лет», тусить с телками в Сочах, ходить на лабутенах, сидеть на трубе, вместо «подзатянувшегося авторитаризма» ждать себе президента, выбранного пятью банкирами, продолжать постреволюционный русский апокалипсис. Другие хотят жить в тысячелетней православной империи, считать, что Крым и не только Крым не то что вернулись, а никуда и не уходили, видеть в истории живую нравственную связь и считать почитание царственных мучеников тем способом, который поддерживает и улучшает наше бытие-в-Российской-империи, возвращает нашу ситуацию в поле вне-революционной нормальности.
    До какого-то момента РФ и РИ относительно мирно сосуществовали в одном социуме, поделив его на сектора, к тому же велик был сектор доживавшего свое СССР. Сейчас советский сектор сильно сдулся, и две страны в одной вышли на прямой конфликт. «Матильда» – это атака на Империю самыми грязными методами, и тут же многие, кокетничавшие с империей, – откровенно сказать – испугались и поплыли. Иной человек в былые года снимал «Россию, которую мы потеряли», а теперь ишь слова выучил: «мракобесие».

Сегодня реально как лезвие обозначился выбор. Это именно выбор своего гражданства – не временного, но вечного. Эрефяне не имеют части в исторической России, она для них лишь гигантский порноролик. Русские не могут иметь в РФ места, их тут не стояло, за ними нет даже права на единство и самоназвание – всё это отошло прошлому – «русские» это те, кто жил до 1917 года, единая Россия – это «империя, которая неизбежно должна была рухнуть». И от того, какой мы путь сегодня выберем, РФ или РИ, зависит будущее – «интегрируемся» ли мы в Запад по самое Майами, или восстановимся от Алленштейна до Аляски.